Книга Между нами лёд, страница 62 – Лиана Райт

Дарен заметил и это.

— Посмотрите на меня, — сказал он.

Я не шевельнулась.

— Не надо.

— Тэа.

Господи.

Один только его голос — тише обычного, ниже, с этой знакомой шершавой усталостью — уже сам по себе стал прикосновением.

Я всё-таки подняла глаза.

И поняла, что он никуда не отпустит меня сегодня без правды.

— Я не могу больше делать вид, что это всё ещё только работа, — сказала я.

Слова вышли тише, чем хотелось, и всё же слишком ясно. Они повисли между нами без права на отступление, и на секунду мне показалось, что сейчас Дарен спасёт нас обоих своим обычным холодом. Скажет что-нибудь резкое, сухое, безупречно выверенное.

Напомнит о доме, приличии, моем положении, своем характере — о чём угодно, лишь бы не дать этой фразе стать тем, чем она уже стала.

Он не сделал ничего подобного.

Только смотрел на меня.

— А вы всё ещё пытаетесь? — спросил он.

Я отвела взгляд к огню, будто пламя могло дать мне хоть какую-то защиту.

— Уже не знаю.

— Знаете, — сказал Дарен тихо.

От его голоса, низкого, севшего, ставшего к ночи ещё ближе к шепоту, по спине у меня прошел тот самый знакомый холод, который давно уже не имел никакого отношения к его магии. Я усмехнулась — коротко, горько.

— Тогда это несправедливо.

— Что именно?

Я всё же посмотрела на него.

— То, что вы заставляете меня произнести это вслух, хотя сами прекрасно прожили бы и без слов.

Дарен выдохнул медленно, не отводя взгляда.

— Я слишком долго жил без слов. Видите, к чему это привело.

В другой вечер я бы еще нашла в себе силы огрызнуться. Сказать что-нибудь про его дурную привычку превращать любую правду в почти насмешку. Но сегодня он был слишком честен для защиты.

Я посмотрела на него снова.

— И к чему же?

— К тому, — сказал он тихо, — что вы стоите здесь и боитесь не того, что я могу вас оттолкнуть. А того, что не оттолкну.

Это ударило безошибочно.

Я даже не сразу вдохнула.

Потому что он был прав. Именно это и было страшнее всего. Не унижение. Не отказ. Не неловкость. А то, что вся эта долгая, мучительная, тихая близость между нами уже слишком давно хотела одного и того же.

— Вы говорите так, будто вам самому от этого легче, — сказала я.

На этот раз Дарен усмехнулся по-настоящему. Криво. Устало. Без радости.

— Мне?

Он сделал еще шаг.

Совсем маленький.

— Тэа, — произнёс он, и в голосе его было уже нечто совсем иное, не архимагическое, не властное — просто мужское, тяжёлое, сдержанное из последних сил. — Если бы мне было легче, я бы давно велел вам уйти.

Я смотрела на него и чувствовала, как всё внутри становится слишком живым, слишком открытым, слишком женским.

Боль, которой было полно последние недели.

Нежность.

Обида на каждый его дурной день.

Страх перед тем, во что магия делает его.

Желание — тихое, почти болезненное, уже давно сидящее где-то под кожей всякий раз, когда он наклонял голову, снимал перчатку или смотрел на меня тем самым взглядом, после которого весь разум отказывался достойно функционировать.

— Почему не велели? — спросила я.

Он молчал так долго, что тишина успела стать почти прикосновением.

Потом сказал:

— Потому что поздно.

Вот и всё.

Никакого признания в красивой форме. Никакой большой мужской исповеди, от которой потом плачут в подушку. Только одно простое слово. И в нём было больше, чем в любых обещаниях.