Книга Порченая для ледяного дракона, страница 86 – Анна Батлук

Какое-то время оба дракона молчали. Каждый думал о своем, и тишину нарушал лишь треск дров в камине. Кабинет одного из членов Городского совета был по-настоящему уютным, и, наверное, именно его атмосфера спровоцировала такой откровенный разговор между друзьями.

— Ну, давай поговорим о хорошем, - задумчивое настроение Ульриха испарилось так же быстро, как и появилось. – Скажи, вы уже спали с хозяйкой таверны?

— Ульрих!

— Нет, я должен спросить! Она хотя бы в кровати снимает покрывало, или ты так и не видел ее лица?

Изморозь побежала по ножкам кресла, и они, и так натруженные, мигом треснули. Ульрих с грохотом и ругательствами упал на пол, из-за удара мигом растеряв всю игривость.

* * *

Из-за прибытия большого количества даков на Дальнюю гору, обе таверны оказались забиты под завязку. Пришлось в комнаты ставить еще кровати, чтобы создать дополнительные спальные места, а Захарии готовить в несколько раз больше еды. С одной стороны, я была счастлива – такой выручки моя таверна еще не знала, а с другой, все мы безумно выматывались.

Но как бы я ни уставала, могла выделить время для чаепития с Расмусом. Да что там говорить – я целый день работала в предвкушении вечернего разговора. Все мои мысли занимал Расмус: я вспоминала, как он улыбается – едва-едва приподнимая уголки губ, как он морщится, обжигаясь чаем, и как старается уговорить меня выпить хотя бы чашку.

Мы не говорили о чем-то запретном: обсуждали детство, юношество, друзей… Мне приходилось подбирать слова, рассказывая о любимых книгах, о местах, которые я посещала. Согласно собственной легенде, я никогда не покидала Дальнюю гору, и знать не могла о книгах, которые читают в Долине. Но оказалось, что Расмус много читает, и из его уст было приятно слушать любые истории.

Иногда мне хотелось поднять покрывало, хотелось открыть правду, но я не могла. Расмусу было интересно и весело с Адой – хозяйкой таверны, а вот Адамину он ненавидел. Ей он не улыбался, не протягивал красивых перчаток на память, и не расспрашивал о детстве. И для меня важнее оказалось быть Адой, у которой нет будущего с драконом, чем Адаминой, у которой впереди с драконом жизнь в ненависти.

— Приветствую, Ада, - знакомый голос отвлек меня от натирания посуды. Я с отрепетированной улыбкой обернулась, и тут же почувствовала, как улыбка стекает и застывает презрительной ухмылкой.

— О боги, какая честь! Сам адвокат Мофаро, член Городского совета почтил нас своим присутствием.

На мой голос из кухни выглянула Захария, но теперь она посещению адвоката так не радовалась. В ее системе ценностей произошла перестройка и теперь кухарка была уверена, что выдаст меня замуж за Расмуса. Я, разумеется, не просто не разделяла ее уверенности, но и противилась такому намерению.

— Вижу, вы меня помните, - подбоченился Мофаро. Его способность игнорировать собственную нелепость, приводила в замешательство.

— Да как можно забыть человека, который оскорблял меня в моей же таверне.

— Ну, кто старое помянет… Я очень изменился с того момента, Адочка.

Я демонстративно оглядела мужчину, и даже облокотилась на прилавок, чтобы выглянуть и рассмотреть его с ног до головы. Ну что сказать, Мофаро остался все таким же жалким. Лишь ботинки обновились, что очень удивительно при запредельной адвокатской жадности.