Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 22 – Дия Семина

— Простите меня, Григорий Васильевич, я до сих пор не могу осознать ваших слов, она ваша кровная дочь? — в этот момент вселенское разочарование обрушилось на плечи Андрея Романовича. Такая женщина была рядом, и у неё с Модестом могло случиться венчание…

— Да, кровная дочь, первенец, ребёнок, забравший все мои дары, и раскрылись они, видимо, после того самого инсульта. Потому я не чувствовал её всё это время. И сам уже который день нахожусь под впечатлением. Она сильная, живучая и, похоже, что обладает всеми качествами благородной души. За исключением одного: она не признанная, и моя семья её никогда не признает. У нас категорический запрет на бастардов. Если не я, то мой дядя, может потребовать её ссылки в монастырь. Как мне уже пришлось поступить с её матерью. Теперь Анна — моя уязвимость. А учитывая всё вот это, — князь кивнул на листы с донесением. — Учитывая всё то, что сейчас начнётся, то достанется всем и ей в первую очередь. Не понимаю, почему секта взялась именно за Егоровых, почему Анна так неудачно попала в эту историю.

Орлов с трудом справился с эмоциями, взял себя в руки и предложил свою версию:

— Вполне возможно, что это стечение обстоятельств. Анна здесь случайно. И секту мы разорили тоже по случайности. Ключевая фигура в истории Лидия, сестра Савелия. Канцелярия просто спасла её и других детей, а потом сама же Лидия под гипнозом случайно сожгла дом секты. Так что дело можно повернуть, как удачное для полиции стечение обстоятельств.

Снова молчание, знатные мужи обдумывают каждое слово, ситуация близка к катастрофе.

— Хорошо, через газеты подадим общественности эту информацию именно так, что эта секта местечковая, тайная и прикрывалась благотворительностью. И более ничего. Даже пожар опишем несчастным случаем. Чтобы подвижники секты, имеющие власть не заподозрили злой умысел с нашей стороны. Продолжим раскапывать и распутывать детали тайно. Но над нами висит другой скандал, правда об Анне рано или поздно просочиться…

— А вы не признавайтесь!

— В смысле? Она моя дочь.

— Эта женщина, что родила Анну весьма эксцентричная натура, её уже сослали в монастырь за клевету против собственной дочери и знатной фамилии. Непризнание ребёнка, конечно, ложь, но ложь во спасение Анны и вашей репутации. Просто не встречайтесь с ней.

Орлов сам не поверил, что способен сказать такое князю, но сказал и теперь ждёт реакции на провокационное предложение.

— А вы правы, но боюсь, что наш доблестный глава рода такую сплетню решит проверить, у него тоже нет одарённых детей. Даже не представляю, что может произойти, если он учует родственную связь с Анной, а он учует, то его такими сплетнями не провести. Он начнёт действовать сам, а как, этого даже я не могу предвидеть. Даже если избежим скандала, то кары от Ярослава Разумовского избежать вряд ли получится.

— В этом случае остаётся лишь положиться на судьбу и на везучесть Анны.

— Да, и всё же мне придётся с ней встретиться.

— Ваше право, не смею вмешиваться, и вам виднее. Проблемы-то в докладе не все, у меня есть ещё одно дело, связанное с моим сыном, не решился я записать эти данные и скажу на словах, совет нужен и срочный. Его пытаются подкупить. Взять, так сказать, под крыло какие-то силы, связанные и с сектой, и с Министерством иностранных дел. Но цель, прямо скажу, амбициозная. В скором времени сделать из него канцлера или тайного советника. Дерзко ему такое предложение выставила Варвара Румянцева, можно было бы посчитать бредом влюблённой девы, но увы, даже быстрая проверка некоторых данных подтвердила их намерения. Понятия не имею, как быть в этой ситуации. Но причину я понимаю, опять же со слов этого Мити. У Модеста дар предсказателя, но через стихи, и ему нужно состояние лёгкости и влюблённости, тогда дар себя проявит. Признаюсь, в детстве за ним замечались такого рода способности, но мы не придавали им особого значения. Пока нет возможности проверить. И я прошу совет, как ему поступить.