Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 24 – Дия Семина

Няня беззвучно рассмеялась, прикрыв рот рукой. Покачала головой и махнула на меня рукой.

— Такая же сводня, как и твоя матушка. А вдруг она Виктору не нравится? Да и вечер, они в магазине-то одни…

— Не одни, там двое работников и женщина уборщица до девяти вечера трудятся. Не сомневайся нравится она ему. Виктор на Виолетту смотрит, как и на меня, как на госпожу. Умный, серьёзный мужчина. А когда мы нарядили Глашу и посадили в кресло у окна позировать, он порозовел и дышал через раз.

Я недоговорила, что иногда мне слышны обрывки мыслей, или подсказки всяких призрачных сущностей, Прасковье это не обязательно знать. Но то, что у этих двоих уже что-то завязывается, я точно уверена.

— Ну что ж, совет им да любовь. И то, правда, засиделась наша Глашка в девках! А Виктор — мужчина хоть куда, сама бы за него пошла, да чуток старовата, скинуть бы годиков пяток и под венец.

И снова мы смеёмся. Умеет няня в хорошем расположении духа рассмешить.

Мне пришлось быстро снять с себя деловое платье и надеть домашнее попроще. И так как я свою горничную отпустила…

Застегнуть несколько крючков на спине самой практически невозможно, да и зачем, если есть кое-кто, кому будет приятно сделать такое великое одолжение.

Коротко постучала в приоткрытую деверь и, не дожидаясь ответа, вошла в спальню мужа.

— Добрый вечер, дорогой мой! Ты где? — оглядываюсь, непривычно, что он не в постели, даже волнительно как-то. Неужели и правда сбежал.

— Аннушка? Я в гардеробной, няня сказала, что ты сегодня решила устроить нам праздник, вот захотелось немного принарядиться.

Он вышел!

Вышел сам, медленно, но устойчиво стоит на своих двоих, застёгивает серебряную запонку на белой рубашке, которая так бессовестно подчёркивает крепкий рельеф его тела. Он счастлив. Это счастье ощущается как тепло, как энергия жизни. Чисто выбрит, идеальная стрижка, тонкий аромат мужского, волнующего парфюма. Этот мужчина умеет вскружить голову, очень удивительно, почему так долго он был одиноким.

— Какой ты красивый…

— Я счастливый. Никогда не подумал бы, что так соскучусь по живой силе, по движению. По ощущениям…

В этот момент показалось, что он сейчас говорит не только про свой постельный режим, но и про то, что Митя долгое время скитался без тела вовсе. А теперь радость бытия накрыла Савелия с двойной силой. Понимает ли он эту данность, или теперь дуализм стал его неотъемлемой составляющей.

Только бы не биполярка.

Он взглянул в мои глаза, но запонка чуть не выскользнула, и ему пришлось отвлечься на неё. Или это уловка, чтобы я своей проницательностью не проверила свои подозрения?

— Сава, позволь, я тебе помогу, а ты застегнёшь моё платье.

Он протянул мне руку и позволил застегнуть запонку, теперь я повернулась к нему спиной.

Каждое прикосновение отзывается жаром и хочется повести плечами, понежиться в его объятиях, как раньше. Но всё изменилось. Он теперь иной. Я помню, как прежний Сава вот так же застёгивал мне платье, как он положил руки на мои плечи, и как уютно я себя чувствовала в тот момент.

Сейчас всё иначе. Мы словно познакомились в «Тиндере», долго переписывались и, наконец, решились встретиться лично. Мы нравимся друг другу, и можно бы быть откровеннее, но что-то мешает.

И это что-то — Митя.

Его личности сейчас в Савелии чуть больше, чем нужно. Именно это нас и стопорит.