Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 27 – Дия Семина

Радостные возгласы разнеслись по дому, и я тоже поспешила в гостиную.

Прасковья Авдеевна нарядилась, смущённая стоит, не знает, куда присесть, Иван Петрович по-хозяйски, как массовик-затейник усадил её рядом с собой, Виолетте выделил место напротив, а между мной и няней осторожно, под всеобщие ободряющие слова присел Сава.

— Подумать только, как ты нас напугал, голубчик, как мы молились-то за тебя, и вот уже встал. Услышал Бог наши молитвы. Тьфу-тьфу-тьфу на тебя, родненький, ты наш, — няня не выдержала и прошептала, перекрестила своего любимчика и помогла ему с салфеткой, он теперь её сынок, словно сама вынашивала, выхаживала, на ноги ставила. По сути, так и есть.

Позже всех в гостиную вошла Ия Максимовна, держа за руку слегка напуганную Леночку. Данила идёт более уверенно, но, увидел сколько людей собралось, смутился, быстро взглянул на гувернантку, но успокоился, когда услышал мой голос:

— Проходите, у меня для вас есть маленькие подарочки, вот это тебе, Данила, а это тебе, Леночка. Пока нам подают еду, можете развязать ленты на коробках и посмотреть, что вам зайчик велел передать.

Встаю из-за стола, приобнимаю детей по очереди, символически чтобы не смутить. И сразу дарю подарки, чтобы они хоть немного оттаяли.

Леночка сразу отошла к дивану и развязала ленту, открыла коробку и ойкнула.

— Ой, это всё мне? Всё-всё? А мы точно не обеднеем? — они так и не поняли слов про зайчика, видимо, не знают такого выражения. У этих деток напрочь уничтожены все романтические иллюзии.

— Нет, не обеднеем, нас вон сколько взрослых и все трудимся, так что на подарки заработаем, не переживайте, — пытаюсь успокоить слишком уж экономных детей. Они были бы рады и простым самым маленьким подаркам. Может быть, я слишком уж щедро, надо было спросить у Ии, не нарушаю я какие-то педагогические законы. Но уже поздно. Детские личики светятся счастьем, значит, я всё сделала правильно.

Леночка взяла куклу с собой за стол, а Данила медвежонка, наконец, уселись рядом с Иваном Петровичем и Ией Максимовной, им на стулья подложили подушки, чтобы повыше и удобнее было сидеть.

— Дорогие мои, добро пожаловать в семью. Я Иван Петрович, это наша нянюшка Прасковья Антиповна, ну, вы её должно быть, знаете. Эта наша Виолетта, дядюшку Савелия вы помните. И с Аннушкой тоже знакомы. Мы теперь ваше семейство, будем жить-поживать, да добра наживать. Теперь уж всё будет хорошо, и даст Бог, не обеднеем. У нас вообще сегодня праздник, новый магазин скоро откроем, я, наконец, подписал купчую на войлочный цех, и теперь тоже предприниматель, и дом Савелия продан. Завтра Агеев заберёт готовые бумаги. Вот такие свершения, с нас как проклятье снялось. Всё в один миг закрутилось, завертелось и слава Богу!

— Поздравляем! — негромко воскликнули мы все и чокнулись высокими бокалами с игристым, детям Ия налила морса.

Подали ужин, какой я заказала в ресторане, мягкое отбивное мясо, с запечёнными овощами, сыры, канапе с паштетом. И малосольные огурчики, маслята и прочие разносолы, это уже из деревни привезённое няней добро, без которого ресторанная еда немного померкла бы.

— Позже ещё торт будет! Так что оставьте местечко в животах для десерта, — напоминаю, и сама не могу оторваться от ужина. Так, всё вкусно, и приятная компания, и наконец, отпустили страхи за будущее, мне передалась отцовская заразительная уверенность в успехе.