Книга Чистильщик, страница 42 – Ксения Чепкасова

— Ты знаешь, кажется я вполне живой.

— Правда?

— Ну конечно! Только башка раскалывается.

Он дотронулся до свежей раны на голове и сморщился от боли.

— Господи, Миша, а я-то подумал, что вижу твой призрак!

От радости я хотел броситься ему на шею. Это не в моем стиле, но тут был железный повод. Однако Миша остановил меня, выставив ладони перед собой.

— Погоди-погоди, малой. Я и так себя неважно чувствую, а тут ты еще меня задушишь. Слушай, что вообще происходит и как мы здесь оказались?

— Это долгая история.

Я заметил, что голос мой дрожит. Только теперь от холода, а не печали. Пальцы уже совсем задубели. Я начал пританцовывать на месте и бить себя по бокам. Как бы все себе не отморозить. Где там эта проклятая рыжая девка? Она собирается вытаскивать нас отсюда?

— Ладно, расскажешь потом. А сейчас надо выбираться отсюда.

— Дверь закрылась. Нам не выйти.

— А запасной рычаг? Мне говорили, тут должно быть аварийное открытие, если человек застрял внутри.

— Ну, это ты здесь работаешь, ты должен знать где этот чертов рычаг.

— Кажется, я проспал, когда нам объясняли это на технике безопасности. Ах да! У нас ее просто не было.

— Просто прекрасно! Ну, давай попробуем найти.

Мы обшарили все заледеневшие стены, но так и не нашли аварийный рычаг или кнопку. То ли здесь такого не было, то ли все было замаскировано. А как именно — знали только постоянные сотрудники.

— Еще есть идеи? — проворчал я.

Холод уже становился невыносимым. Кажется, у меня вот-вот отвалится нос. Губы дрожат так, что говорить тяжело. И все тело бьется в ознобе. И вдруг сильно захотелось спать. А вот Миша, кажется, держался бодрячком. Странно, обычно он паникует или ругается, когда что-то идет не так. А сейчас почему-то трезво и спокойно рассуждает. Похоже, удар по голове пошел ему только на пользу.

— Телефон у тебя есть? — спросил он.

— Нет, остался снаружи. Эта дура Аканэ заставила меня положить телефон на пол.

Я уже дрожал так сильно, будто у меня припадок. Невозможный холод!

— Не стой на месте, — посоветовал Миша, — Двигайся, приседай. Только не стой.

— И ты тоже.

Миша начал активно двигаться. Но по нему все еще не было видно, будто он ужасно замерз. Как-то все странно. Наверно, это у меня просто мозги уже путаются. Я ужасно хочу спать. Миша прав — надо двигаться, вырабатывать тепло. И заставлять себя думать.

Вместе с Мишей я начал приседать, двигать руками, вращать корпусом. Даже пробежался трусцой по всей морозилке.

— Здесь есть фольга, — заметил Миша.

Действительно, в углу лежал огромный, блестящий лист фольги. Наверно, для упаковки.

— И что с ней делать? Обмотаться?

— Да.

— Зачем? Что за чушь.

— А у тебя есть другие варианты, во что завернуться? Используй все, что есть.

Почему он так странно разговаривает со мной? Так серьезно и рассудительно. Не похоже на него. И почему у него голос все еще не дрожит от холода? Опять эти вопросы… Я не могу думать, я хочу только спать.

Шатаясь, я подобрался к фольге, схватил край и замотался в нее, словно гусеница. Или блестящая новогодняя елка. Я так устал, что даже не подумал о том, что Мише тоже надо так сделать.

На меня напала такая дикая истома. Я бессильно опустился на ледяной пол.

— Нет-нет, ты не должен сидеть или стоять. Двигайся! Двигайся!