Книга Ледяное сердце дракона, страница 21 – Дана Кор

Вдруг за окнами раздается глухой гром. Не гроза — слишком звонко, слишком празднично. Вскакиваю, чуть не опрокинув бокал.

— Это салют! — шепчу, будто боюсь спугнуть волшебство. — В деревне всегда запускают в полночь…

А дальше я просто бегу к выходу. Распахиваю дверь, словно встретив уличную прохладу, но мне совсем не холодно, я вообще ничего не чувствую, кроме детского восторга. Небо над дальними крышами Элдервуда расцветает золотыми, алыми, синими цветами. Они взрываются один за другим, рассыпаются искрами, падают медленно, как звезды, решившие спуститься на землю. Я стою на крыльце, запрокинув голову, и улыбаюсь так широко, что щеки болят.

Когда теплая ткань ложится мне на плечи, вздрагиваю и оборачиваюсь — Дарен стоит сзади, поправляет тяжелую шаль из темно-синего бархата. Его пальцы задерживаются на моих ключицах чуть дольше, чем нужно.

— Замерзнешь, — тихо говорит он.

Киваю, не в силах отвести взгляд. И все внутри вспыхивает от этого жеста. Таким он мне заботливым, нежным кажется. Дарен остается рядом, чуть позади, и мы вместе смотрим, как небо осыпают салюты. Последний залп — огромный золотой дракон, расправивший крылья над горами — и все стихает. Только дым еще вьется в вышине.

— Красиво… — признаюсь, завороженная зрелищем.

— Люди умеют делать красивые вещи, — отвечает он так же тихо. — Даже если они недолговечны.

Я поворачиваюсь к нему. В свете факелов его лицо кажется мягче, привлекательнее.

— А ты… ты никогда не мечтал о чем-то таком? О доме, где пахнет выпечкой, о ком-то, кто будет встречать тебя у порога, о детях, которые будут тянуть за руку и просить рассказать сказку?..

Он долго молчит. Ветер треплет его волосы, и я вижу, как в алых глазах отражаются последние искры салюта.

— Нет, — наконец отвечает Дарен. — Драконы — одиночки по природе. Нам не нужно то, что нужно вам. Мы не скучаем. Рождаемся в огне и умираем в одиночестве. Это… правильно.

И вроде он говорит ровно, почти спокойно, но я слышу что-то, что Дарен сам себе это повторяет уже тысячу лет. Будто он просто пытается следовать традициям и не хочет отходить от них, несмотря ни на что.

Я не спорю. Просто беру его за руку и веду обратно в тепло, а он и не сопротивляется. Мы оба живем только в сегодняшнем дне. И нужно ловить момент.

В моей комнате горит только один светильник. Я снимаю шаль, кладу на стул, поворачиваюсь — а Дарен уже рядом. Он молча притягивает меня к себе, целует так, будто это последний раз. И я отвечаю — жадно, отчаянно, потому что понимаю: третья ночь. Осталось всего две.

Мы падаем на кровать, и все заново: его руки, губы, дыхание у моего уха. Он входит медленно, будто боится сделать мне больно, но я уже не боюсь — только обхватываю его ногами крепче, шепчу его имя, как молитву. И стараюсь отключить разум, ни о чем не думать. У нас есть сегодня, и это… наверное, важнее.

Проходит несколько дней после праздника, и замок снова окутывает привычной тишиной, словно Новый год был всего лишь сном, который растаял с первыми лучами солнца. Я хожу по коридорам, как тень, ловя отголоски тех теплых моментов: аромат пряного вина, потрескивание свечей, его улыбка, иногда вспыхивающая в памяти, заставляет сердце сжиматься. Праздник позади, и с ним уходит что-то хрупкое, что только-только начало теплиться между нами. Но я не жалуюсь — ведь сделка почти завершена. Осталась всего одна ночь — пятая, и потом… Потом я свободна. Только почему-то эта мысль не приносит облегчения, а лишь холодную пустоту в груди.