Книга Любовь, рожденная в аду, страница 55 – Светлана Тимина

Пусть спит, пока есть такая возможность. Завтра для нее начнется ад. Сегодня была всего лишь прелюдия.

Кей поднял бокал и чуть усмехнулся.

Она ненавидит его. И будет ненавидеть ещё сильнее. Но её тело уже предало её.

Виски плавно растекался теплом, но в голове было холодно. Он вспоминал, как она дрожала, как кусала губы, стараясь не стонать. Как сжимала руки, когда он рвал с неё последние остатки воли. Как пыталась держаться — и всё равно сорвалась, отдавшись оргазму, которого так боялась.

— Глупая девочка… — почти беззвучно произнёс он, глядя на золотистые блики в бокале.

Это было его оружие. Не плеть. Не цепи. А он сам. Его тело, его власть, его безжалостное умение доводить женщину до точки, где она забывает о гордости.

Но в груди всё равно шевелилось что-то опасное. Желание — не просто физическое. Одержимость. Он хотел, чтобы она принадлежала ему не только телом, но и сердцем. Чтобы однажды она сама посмотрела в его глаза и сказала: «Да, я твоя».

Только тогда она получит свободу, и он выбросит ее, как использованный материал.

И всё же Кей знал: это не будет просто.

Джулия Санторелли — дочь клана, наследница крови и смерти. В её взгляде сидел тот же вызов, что когда-то в глазах его отца, когда тот стоял перед врагами. Упрямство текло у неё в жилах вместе с кровью.

Он пил медленно, смакуя каждую каплю. Виски пах дымом, напоминал о доме, где его с детства учили одному правилу: жалость — это слабость.

Кей сжал бокал так сильно, что стекло чуть не треснуло.

«Я не имею права на жалость. Даже к ней. Особенно к ней.»

Но картинка перед глазами всплывала сама: её тело на простынях, волосы, рассыпанные по подушке, губы приоткрытые от усталости. Она выглядела такой… живой. Настоящей. Даже во сне она оставалась вызовом.

И он хотел её снова.

Прямо сейчас.

Но Кей откинулся в кресле и заставил себя замереть. Нет. Слишком рано. Слишком просто будет снова сорвать её крик. Джулию нужно ломать постепенно, методично, так, чтобы каждая трещина в её рвалась с оглушающим треском. Чтобы каждое утро она просыпалась с мыслью, что выхода нет.

— Ты станешь моей. Не потому, что я тебя взял. А потому что у тебя не останется ничего, кроме меня, — шепнул он в темноту.

Ветер шевельнул шторы. Где-то вдалеке за окном шумело море, и этот звук казался ему предвестием — таким же неумолимым, как его собственные решения.

Кей допил виски до дна, поставил бокал на стол и ещё раз взглянул на экран. Там, в полумраке, лежала его пленница. Его враг. Его будущая рабыня. Ни в какой другой роли он ее сейчас не видел.

Кастелло поднялся. Подошёл ближе. Дотронулся до ее тела на экране пальцами, осторожно, почти нежно — и тут же усмехнулся, отдёрнув руку.

Нежность? Для неё? Нет. Только власть. Только правила.

— Спи, жёнушка, — тихо сказал он. — Утро будет хуже ночи.

И в его глазах сверкнуло то самое тёмное пламя, от которого у любого нормального человека кровь стыла бы в жилах.

Кей провёл ладонью по виску и прикрыл глаза. Алкоголь разогрел кровь, и вместе с ним выплыло воспоминание, которое он долго гнал прочь.

С того самого момента, как он посмотрел в дерзкие глаза Джулии Санторелли, вместе с желанием обладать этой дерзкой девчонкой на все сто процентов внутри поднялся триггер, который он так долго душил в себе все эти годы.