Книга Измена. На бис!, страница 25 – Ася Вернадская

Я смотрела на эти слова. «Удали немедленно». И не стала удалять фото. Вместо этого я открыла галерею, нашла ещё одно — с общим планом, где было видно и синяк, и моё лицо, искажённое болью и слезами. И отправила его. Вслед за ним — голосовое. «Вот…Вот, смотри. Полюбуйся. Это твоя работа. Ты счастлив? Ты доказал, что сильнее? Я не буду это удалять. Никогда. И если ты…если ты ещё раз пришлёшь цветы, или кто-то от тебя придёт, или просто напишешь мне…я…я не знаю, что сделаю. У меня хватит сил, чтобы эти фото увидели все. Оставь меня. Пожалуйста. Просто оставь в покое.». Я отключила запись и отправила. Катя смотрела на меня, её рот был приоткрыт. А на экране снова замигало троеточие. «Арсений печатает…» И тут же в комнате зазвонил мой стационарный телефон, проводной, который я не слышала с момента переезда. Арс один из немногих знал этот номер. Не на мобильный, видимо, догадывался, что я запишу разговор. Он звонил сюда.

Телефон звонил. Не переставая. Дребезжащий старенький аппарат на тумбочке, который мы с Катей хотели выкинуть ещё, когда жили в этой квартире вместе. Я сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела на телефон, словно он был источником всех моих бед.

— Не бери, — прошипела Катя, затягиваясь сигаретой у окна. — Это он. Чувствую. Псих на проводе.

— А если это не он, — пробормотала я, не отрывая взгляда от телефона.

— Тогда тем более не бери.

Но я всё же подняла трубку.

— Адусь? Это ты? Почему мобильный не берёшь? Я уже десять раз звонил! — тревожно заговорил папа.

— Пап… я… — не знала, с чего начать.

— Арсений мне только что звонил. Всё рассказал.

Конечно, рассказал. Уверена, что так, как удобно ему.

— Сказал, что вы поссорились. Что он… допустил ошибку. В порыве чувств. Он в отчаянии, Ада. Рвёт на себе волосы. Уверяет, что любит тебя больше жизни.

Я зажмурилась. Картинка всплыла сама: Арсений у себя в кабинете, с идеально уложенными волосами, с бокалом виски. Говорит папе мягким, убедительным голосом. Именно так когда-то он завоевал моё доверие. В лесу он со мной разговаривал совсем по-другому.

— Это не ошибка, папа. И не ссора. Он… — я замолчала, не зная, как объяснить.

— Дочка, я всё понимаю, — перебил меня папа. — Мужчины мы, горячие. Иногда перегибаем палку. Особенно когда ревность мучает. Он же сказал — ты ему какую-то серёжку предъявила, усомнилась в нём… Он сгоряча. Не контролировал себя.

«Сгоряча», — повторила я про себя. Словно этим можно было оправдать его поступок. Словно можно было стереть из памяти его руки, боль, запах его пота, смешанный с моим страхом.

— У меня всё тело в синяках, папа, — сказала я, глядя на своё запястье. — Он…

— Он в сердцах! — папа почти крикнул, и я услышала, как он стучит кулаком по столу. — Он не хотел тебе зла, ты сама понимаешь! Он же не какой-то маньяк, он — Арсений. Твой муж. Тот, кто тебя на руках носил! Кто квартиру вам купил, кто о тебе заботился! Разве можно из-за одного тестостеронового всплеска всё рушить?

Глаза наполнились предательской влагой. От бессилия. Мой отец, единственный человек, который должен был встать стеной, сейчас оправдывал того, кто сломал его дочь. Тестостероновый всплеск. Так он это называет.

— Он прислал цветы, — продолжал папа, но уже мягче. — Он извиняется. Говорит, что превратился в животное и ненавидит себя. Он готов на всё, чтобы ты вернулась. Любимая моя, послушай старого отца. Все мы не без греха. Но если человек раскаивается, если он любит… разве это не главное?