Книга Измена. На бис!, страница 62 – Ася Вернадская

— Что? — резко оборачиваюсь.

В дверях кухни стоит Арсений.

В пальто, запорошенном снегом, волосы мокрые. Стоит, смотрит. На меня. На Лику. Снова на меня. Лицо побагровело — то ли от мороза, то ли от злости. Глаза тёмные, не могу прочитать, что в них.

Снег на плечах начинает таять, вода капает на пол. Он даже не отряхивается. Просто стоит и смотрит.

Сердце на секунду замирает. Потом разгоняется в бешеном галопе.

— Ты… — выдыхаю. — Ты как здесь?

— Дверь была не заперта. — Голос ровный. Слишком ровный. Стоит, как удав перед броском. — Я хотел поговорить. Ты не брала трубку. Катя сказала, что тебя дома нет. Я и решил, что ты у отца.

— Я была занята.

— Я слышал. — Он переводит взгляд на Лику. Потом снова на меня. — Всё слышал.

Тишина. Из комнаты отца тоже ни звука. Наверное, спит. Или просто не хочет вмешиваться. Хорошо бы, чтобы спал. Лучше бы ему этого не слышать.

Арсений делает шаг в кухню. Смотрит на Лику в упор. Молчание длится слишком долго. И наконец он произносит:

— Ты беременна?

Лика молчит. Сжимается ещё сильнее, будто хочет провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, исчезнуть.

— Я спрашиваю. — Голос становится жёстче. Металлические нотки, которые я так хорошо знаю. — Ты. Беременна?

Лика открывает рот, но не может вымолвить ни слова. Арсений ждёт. Я смотрю на них и чувствую, как земля уходит из-под ног. Сейчас будет что-то страшное. Я знаю это. Чувствую каждой клеткой.

Арсений смотрит на Лику в упор. Она молчит, вжимаясь в стул, будто хочет стать частью кухонного гарнитура. Я стою между ними и чувствую напряжение со всех сторон.

— Я спрашиваю, — повторяет Арсений. — Ты беременна?

Лика поднимает глаза. В них слёзы, страх, отчаяние. Она смотрит на него, потом на меня. Ищет защиты? У меня? После всего?

— Да, — шепчет. Еле слышно.

Арсений замирает. Секунда. Две. Три. Потом лицо начинает меняться. Шок сменяется злостью, злость — чем-то ещё, чему я не могу подобрать названия.

— От кого? — Голос хриплый.

— Не знаю. — Лика сжимается ещё сильнее. — Правда не знаю. Это могло случиться и с тобой, и с Глебом. Время совпадает.

Арсений бледнеет. Смотрит на неё так, будто она ударила.

— Ты… ты с ним тоже?

— А как ты думал? Вообще-то он мой муж.

— Он что, ещё что-то может? Ему шестьдесят пять!

— Вот ты козёл, — тихо говорю я.

Он резко поворачивается ко мне, будто только заметил, что я вообще здесь стою.

— Что?

— То. — Смотрю ему в глаза. — Ты козёл, Арсений. Трахаешься с мачехой, потом приходишь ко мне с цветами, клянёшься в любви, а теперь стоишь тут и выясняешь, чей ребёнок. Тебе не всё равно? Ты же не собираешься с ней жить. Или я вовремя на развод подала?

— Заткнись!

— Не затыкай меня в моём доме. — Голос звенит. — Ты здесь никто. Ты вообще никто.

Он смотрит на меня.

— Хватит, — говорю. — Вы оба убираетесь из моего дома.

Арсений усмехается.

— Твоего дома? Это дом Глеба.

— Моего отца. — Делаю шаг к нему. — Который лежит в спальне с приступом из-за вас. Поэтому пошли вон, пока я вас поганой метлой не выгнала!

— Ада… — начинает Лика.

— А ты вообще молчи. — Перевожу взгляд на неё. — Ты хотела знать, что делать? Я скажу. Проваливай. Прямо сейчас. И не возвращайся, пока не узнаешь, от кого ребёнок. Хотя даже после этого не возвращайся без его разрешения. — Киваю в сторону спальни.