Книга Измена. На бис!, страница 75 – Ася Вернадская

— Я выезжаю, — бросает он. — Жди у входа.

Через двадцать минут я вижу его в стеклянных дверях служебного входа. Он почти бежит по длинному коридору. Запыхался. Значит, правда спешил. Высокий, подтянутый, в тёмно-синем пальто, которое так идёт его широким плечам. На лице сосредоточенное выражение человека, который привык решать проблемы, а не ждать, пока они рассосутся сами.

— Рассказывай подробно, — говорит он, подходя и беря меня за руку.

Я рассказываю всё по порядку. Про репетицию, про то, как всё шло идеально, про Костино предупреждение, про гримёрку, про изрезанное платье и записку, которую я нашла на полу. Про Лену, которая видела Милану выходящей из моей гримёрки. Коля слушает и только хмурится всё сильнее.

— Идём к директору, — говорит он, когда я заканчиваю.

Марк Львович — мужчина лет шестидесяти с благородной сединой на висках и усталым взглядом человека, который проработал в театре всю жизнь. У него тонкие, аристократичные черты лица, холёные руки с аккуратным маникюром. Он принимает нас в своём кабинете, жестом предлагает сесть.

Я рассказываю всё снова. Показываю записку. Коля сидит рядом, внимательно слушает, изредка кивая. Я ловлю себя на мысли, что его присутствие придаёт мне сил. Когда рядом Коля, даже самые неприятные разговоры переносятся легче.

Марк Львович вздыхает и откидывается на спинку кресла.

— Ада, — выдыхает он устало, — в балете такое случается. Всегда были завистники, всегда были конкуренты. Я понимаю твои подозрения, но без неопровержимых доказательств ничего не могу сделать.

— У меня есть свидетель, Марк Львович. Лена видела, как Милана выходила из моей гримёрки.

— Хорошо. Давай позовём Лену и Милану. Разберёмся.

Пока мы ждём, Коля сидит рядом, его колено почти касается моего. Марк Львович что-то печатает в компьютере, не глядя на нас. Секунды тянутся вечность. Я не свожу глаз с двери в ожидании.

Милана появляется минут через десять. Она входит с таким невинным выражением лица, что я невольно восхищаюсь её актёрскими способностями.

— Марк Львович, — практически шепчет она голосом, полным тревоги, — что случилось? Я уже собиралась домой, а меня вызвали к вам. Я так испугалась.

Директор кратко объясняет ситуацию. Милана слушает, прижимая руки к груди, и чем дольше слушает, тем больше её глаза наполняются слезами.

— Я? — выдыхает она. — Марк Львович, вы серьёзно считаете, что я способна на такое? Я три года в этом театре работаю, у меня нет ни одного замечания.

Она поворачивается ко мне, и в её глазах теперь невинное недоумение.

— Ада, я понимаю, у нас были разногласия. Но чтобы я портила твоё платье? За кого ты меня принимаешь?

Марк Львович велит позвать Лену.

Лена входит в кабинет бледная. Сейчас на её лице такой страх, что мне становится её почти жаль. Она смотрит на Милану и сразу отводит взгляд.

— Лена, — говорит Марк Львович. — Ада утверждает, что ты видела Милану у её гримёрки сегодня, когда испортили платье. Это так?

Лена молчит несколько долгих секунд. Она бросает взгляд на Милану, и та чуть заметно качает головой. Один раз. Коротко.

— Я ничего не видела, Марк Львович, — цедит Лена. — Я ошиблась.

— Что? — вырывается у меня. Я встаю с кресла. — Лена, ты же сама сказала мне!

— Я ошиблась, — повторяет Лена громче. — Перепутала. Простите. Я никого не видела!