Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 44 – Эллина Наумова

— Я с минуты на минуту скоропостижно скончаюсь от голода, – призналась Анджела Литиванова и неожиданно для самой себя улыбнулась.

— Наконец-то робот стал человеком, – уверенно констатировал ее спутник, отпустил локоть и галантным жестом пригласил шагнуть вперед.

И они оба превратились в стандартных клиентов заведения – всегда безмятежно уверенных в себе и хронически собой озабоченных мужчину и женщину. Персонал, надо думать, вздохнул свободно – можно было отключить эмоции. Обходиться на работе только профессиональными навыками гораздо спокойнее и легче.

3

Не одержимым идеей собственного великого предназначения людям жизнь честно выдает по два шанса. По два выбора, называемых задним числом судьбоносными. Первый – в молодости, когда человек думает, что все знает, а уметь быстро и легко научится. Это всегда неожиданность, всегда случайность, бередящая чувства. Под их бурным водительством юность, которая нынче продлилась лет до тридцати, и делает ставку, не замечая азартной игры фортуны. Мальчик, как правило, выбирает род деятельности, а девочка – мальчика. Дальше наступает время борьбы, побед или разочарований. Второй шанс предоставляется годам к сорока – сорока пяти. Все уже много умеют и хотя бы начинают догадываться, что кое-чего не знают. Как правило, возможность тоже является сюрпризом. Но чувства обуздываются, и выбор делается рассудком. Тут мужчине частенько предстоит выбрать женщину, а женщине – дело по себе. И вновь надо доказывать собственную правоту. Есть, конечно, и последний шанс. Но он уже рукотворный: хочешь – создавай, не хочешь – терпи до конца то, что получилось. Судьба отстраняется, потеряв интерес. Ведь поставить в третий раз человек может только на себя. И состязается сам с собой.

За ресторанным столиком лицом к лицу устроились Анджела Литиванова и Станислав Поливанов, использовавшие свои первые шансы и неосознанно ждущие вторых. Та еще пора для столкновения однокурсников, которые были яростно влюблены друг в друга целый месяц. Она еле дождалась стакана с желтой тяжелой кровью персиков и не отрывала губ от соломинки. Он откровенно ею любовался, хотя акт пития был заурядным и жадным, а бледные щеки и темные подглазья дамы наталкивали на мысли о вампирах.

«Любит, все еще любит и хочет. И не переставал, – думала Анджела. – Наверное, встреться мы, когда я буду ожиревшей дряхлой старухой, ничего не изменится. Нарвусь на обожание и желание во взгляде. Странно, что я не испытываю мрачного удовлетворения. А ведь мы и со Стасиком обходили Патриарший пруд, только не целовались, как с Мишенькой. Какой октябрь стоял дивный, как завораживал теплом. И ведь хватило у мальчишки сил шутить при расставании: «Да, отличаемся мы с твоим избранником друг от друга только первыми тремя буквами фамилий. А в принципе оба Ивановы». Но потом он жестко добавил: «Мои «Пол» – это действительно половина его «Лит». Я вдвое моложе, и когда-нибудь ты, ветреная девица, оценишь мое преимущество».

Анджела не успела спросить себя, не настал ли предреченный им в отчаянии миг. Она еще не привыкла к состоянию обманутой жены, которая машинально ищет замену неверному гаду. Если, что называется, не устроит личную жизнь, то хоть флиртом отомстит, хоть из безысходности вынырнет. Напротив, забыла о вероломстве Михаила. Почудилось, что ей восемнадцать, ее благосклонности добиваются Литиванов и Поливанов. Она едва не повторила невпопад сказанное тогда: «Мне очень жаль, но я ничего не могу изменить». Станислав опередил ее вопросом: