Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 46 – Эллина Наумова

— Мне больше нравилась щенячья преданность…

Их взгляды ненароком встретились, крепко обнялись, устало помедлили и разошлись, чтобы блуждать по скатерти. Но оба перестали опускать глаза, скрывая, что разглядывали визави. Будто за секунды доделали то, чего не успели в юности, – породнились. Теперь можно было и помолчать вдвоем…

4

В старших классах у Анджелы была проблема проблем – никак не удавалось влюбиться самой. Все мальчишки казались сексуально озабоченными пустозвонами, грубыми и наглыми. Разговаривать с ними было не о чем. То, как они потели и напрягались возле девочек, отвращало. Неужели нельзя контролировать свое тело? Безмозглые, что ли? А ближайшая ее подруга Марианна воспламенялась легко, хотя только от зажигалки студенчества. Одноклассников она презирала так же. С кем и где только эта авантюристка не знакомилась, в какие компании и куда только Анджелу с собой не водила. Та избыточно контактного поведения не одобряла, но упорно таскалась за вертихвосткой, считая, что здравомыслием своим убережет ее от неприятностей. Дружба предполагала труд, и Анджела трудилась на совесть. Бывало, какой-нибудь домашний третьекурсник, к которому они ввалились в отсутствие его родителей, ясно намекал верной компаньонке, что она – лишняя, и умолял хоть чайку пойти заварить, хоть руки помыть. Но коварная Марианна знаками показывала: сиди. И Анджела оставалась в комнате, чувствуя ненависть хозяина. А подруга на следующий день рассказывала: «Даже не знаю, как выразиться… Когда он помогал мне надеть пальто, на ухо клялся в другой раз спустить тебя с лестницы». И долго наивная Анджела гордилась тем, что предотвратила изнасилование спятившей от любви доброй овечки.

К одиннадцатому классу выяснилось, что Марианна способна увлечься только юношами приличных, то есть славных и богатых фамилий. Шел последний год несуразного двадцатого века, очередная революция свершилась. На сей раз слава и богатство «видных советских деятелей науки и культуры» разбегались по углам: одна – чтобы медленно загибаться, другое – чтобы быстро сдохнуть. Воссоединиться им предстояло еще не скоро и уже для героев другого времени. Но кто же тогда об этом знал? По городу, как переставший убираться мусор, носились истории о застреленных сыновьях удачливых бизнесменов. «Ой, Ирка ужин готовила и из окна увидела его машину. Ждет, ждет, он не поднимается. Выглянула в подъезд – валяется весь в крови. Бросилась к нему – он без сознания, но еще дышал. Так и умер на руках у жены. Голова с дыркой от пули лежала на ее беременном животе, а ребенок толкался… Ужас. Но его родители сказали, что внука или внучку не оставят…» «Кошмар, у Лидки муж, владелец частной фирмы, пропал. Жив, мертв? Она третью неделю сидит одна с грудным ребенком в восьмикомнатной квартире. Где документы на нее, не представляет. Он говорил, что еще дачу купил, гараж, «мерседес» – тоже дома бумаг нет. Думала, в сейфе в кабинете их хранил. А в офисе трубку никто не берет. Поехала, только оказалось, там уже и вывеска другая, и никто ничего не знает про предшественников. Зато ей звонит какой-то тип и велит убираться. Дескать, это теперь его собственность, потому что муж ему должен, но долг не отдал. У нее деньги кончились, буквально есть нечего. А в милиции даже заявления об исчезновении человека не принимают…» В общем, в кругу интеллигентных девушек считалось, что необразованные бандиты вот-вот друг друга перестреляют, а комсомольские секретари честно разделят должности и угомонятся. Затем сразу начнут процветать умные и талантливые. Все были реалистками и вполне допускали, что у наследников великих артистов, крупных ученых и директоров заводов есть преимущество: не с нуля начинают – раз, и связи не испарятся мгновенно – два. Таким образом, выбор Марианны представлялся логичным.