Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 72 – Эллина Наумова

Она нашла приют для машины в окрестностях Триумфальной настолько легко, что тихо сказала: «Мне хронически везет». Озвученный факт сразу стал каким-то весомым, его захотелось побыстрее использовать. И к месту встречи Анджела едва ли не подбежала. Весна не то чтобы буйствовала, но откровенно напивалась теплом, светом, запахами. Догадаться о скорых последствиях было нетрудно. Уютная полная Ирина стояла все в том же тонком розовом пуховике. Только расстегнула его, открыв зеленую юбку и коричневый джемпер. Да повязала на шею невесомый голубой шарфик. «Она наверняка смотрелась перед выходом из дома в зеркало. И понравилась себе, и улыбнулась. Безвкусица – это диагноз. Незаразно, неопасно, но мои соседки из поселка рядом с ней по улице не шли бы. А я пойду», – решила Литиванова и махнула рукой. Агент бросилась к ней, видимо, ждать клиентов доводилось часто, и появление вовремя окрыляло.

— Здравствуйте. Ой, вы уже совсем по-апрельски. А я недоверчивая, долго не раздеваюсь. Идемте?

— Приветствую. Без машины по переулкам удобнее, но если она нужна, чтобы добраться…

— Нет, тут совсем близко. Знаете, я вас сейчас немножко подготовлю к тонкостям. Ничего особенного, только у всех у нас разные обстоятельства, – доверительно произнесла Ирина.

Ее спутница напряглась. Она работала дома, контактировала только со своим редактором, но читала, выслушивала других и формировала собственное отношение к профессионализму. Дай ей волю, запретила бы в офисах любые отношения, помимо служебных. Разговоры – исключительно по делу, никаких совместных чаепитий и перекуров. Дружите и сплетничайте в выходные. Риелторам тоже не стоило на бегу «немножко готовить к тонкостям» того, кто отдает свои деньги. Какое дело арендатору до обстоятельств арендодателя? Понятно, что они разные, если один снимает, а другой сдает. Можно изложить все четко и коротко в электронном письме заранее. А то, что сказала Ирина, отдавало неприятным сюрпризом и потерей времени Анджелы.

Вообще ей с детства было невдомек, как можно стоять в очереди, чтобы заплатить своими кровными за покупку. Чинить препятствия тому, из чьего кошелька собираешься вынуть деньги. А все кругом возвращалось, сворачивалось в прошлое. Выбор был – реклама однотипных услуг казалась современной и не похожей одна на другую. Но оказывали все эти услуги одинаково плохо. Будто народ писал диктант – разными были только грамматические ошибки, а не текст. В супермаркетах русские кассиры были хмурыми и грубоватыми, а восточные девушки в отделах еле шевелились. Красотки, нанятые отвечать на вопросы посетителей в учреждениях, часто не владели информацией, зато хамили столь однообразно и механически, что это уже сходило за деловой стиль. Курьеры из интернет-магазинов приезжали когда хотели. И непонятно было, зачем покупатели выбирают интервалы доставки. Это означало лишь одно: качественный труд не поощряется, безобразный не наказывается материально, зарплаты никому не хватает ни на что, текучка страшная. Для нежной женщины контакты с персоналом чего бы то ни было становились все более грубым раздражителем.

Литиванову мало занимало, приветливы ли, улыбчивы ли, разговорчивы ли незнакомые люди. Были бы вежливы, остальное – личные качества. Но к тем, с кем рок сталкивает по необходимости в отношениях «ты мне нечто, я тебе деньги», у нее возникли ясные и, как ей представлялось, логичные требования. Исполняй свои обязанности, не тратя мое время и не мотая мне нервы. Все. Она ездила по миру, знала, что везде случается. Но до сих пор случается, а не является обыденностью. Ее порой едва не разрывало надвое. С одним плутом, вором или хамом справился бы любой обиженный. Вызвал администратора, предъявил претензии, заслушал извинения и оставил разбираться со служащим. Только буксовала вся система обслуживания, из-под ее мощных колес летела уже не дождевая или талая вода, а жирная грязь. Значит, спрашивать надо было с топ-менеджеров и владельцев. Но они жили с ней рядом – глубоко образованные в Европе и Америке, много знающие, все понимающие. И искренне жаловались на повальное воровство, лень и наплевательство работников. Плюс к тому ей было известно, что в эту раскисшую колею все сползает всегда.