Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 73 – Эллина Наумова

Анджела слишком редко пользовалась внешним миром, чтобы обобщать. У нее была повышенная ранимость для того, чтобы заниматься экспертизой. Но возникавшее при каждом соприкосновении с кем-нибудь по делу противное ощущение, как неожиданно выяснилось, уже мешало держать себя в руках. Тихая Ирина, всего лишь безынициативная, не пытавшаяся влиять на контакты сдающего и снимающего, чтобы избавить себя от ответственности, еще не успела ее расстроить, а в Литивановой уже вздыбилось неприятие. Хотя связь пухленькой риелторши с курьерами, вечно оправдывающимися пробками, цивилизованными дельцами, изредка звереющими от безысходности, и даже российской историей ясно не просматривалась.

— Горе от ума, – вздохнула арендаторша.

— Что? – удивилась Ирина.

— Надеюсь, ваша информация не слишком осложнит предстоящее мероприятие.

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Вы все время ждете каких-то подвохов. И сами тоже можете… Извините, конечно, но я уже боюсь говорить. В общем, владеет этой квартирой Элеонора Эдуардовна, матушка Леонида Сергеевича, с которым мы встречаемся. Она очень пожилая, больная интеллигентная женщина. И, собственно, меня наняла. Не может сама сдавать, но переживает за свой дом. Понимаете, Элеонора Эдуардовна живет у дочери на Новом Арбате. Леонид Сергеевич тоже снимает там квартиру – он в любой момент может понадобиться маме. То есть он и работает много, и арендой занимается, и семье помогает. Вы уж с ним не шутите, ладно?

— Обещаю. Никаких шуток.

— Не обижайтесь, но вам нужно произвести впечатление серьезного, надежного человека. В смысле что вы будете вовремя платить деньги, убираться, аккуратно обращаться с вещами. Ничего больше.

— А я произвожу другое? – обалдело спросила Анджела. – И потом, мы с вами всего день назад об этом разговаривали.

— Нет, видно, что вы интеллигентная, умная женщина. Но марсианка. Вас будто оскорбляют эти нормальные требования владельцев.

— Ирина, не оскорбляют… унижают. Какой-то человек пытается вычитать у меня на лбу, насколько я лжива, неопрятна, склонна к порче мебели и другому злу. Вы не находите, что за свои кровные арендатор кое на что в снятых комнатах имеет право? На оплаченный срок они мои. Вы еще скажите, что хозяин будет являться с проверками…

— Будет, – испуганно выдохнула толстушка. – За деньгами же ему надо приходить раз в месяц. Но люди созваниваются, договариваются, вы не беспокойтесь. Анджела, на практике все не так. Живите себе как хотите. Только сейчас расслабьтесь. Я так хочу вам помочь. Вот и прошу, будьте немного мягче, что ли.

— Попытаюсь, – неуверенно сказала Анджела. И чуть тверже повторила: – Да, попытаюсь.

Ее снова втягивали в неделовые отношения. Предупредили о какой-то страждущей Элеоноре Эдуардовне и героическом жертвенном Леониде Сергеевиче. Призвали его щадить. Обозвали инопланетянкой. Да еще и дали неуклюжую психологическую характеристику – ждете того, что сами можете. Ирине нужна была сделка, Анджела вела себя как-то не так, а труженице-агенту не давалась формулировка, в чем ее отличие от прочих москвичей, нуждающихся в жилье. Или Литиванова просто не могла взять в толк, чего от нее добивались. Она впервые готова была жалеть о том, что надолго заперла себя в коттедже и общалась только с буржуазными типами, причем с некоторых пор довольно редко. «Скорее бы этот выход в неведомые люди кончился. Господи, почему нельзя взглянуть на квартиру, познакомиться с хозяином, расписаться в договоре, отдать нужную сумму, выпроводить всех и завалиться на диван к телевизору? Почему вообще не контактировать только с риелтором и не перечислять деньги со счета на счет?» – молча взвыла бедная арендаторша.