Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 76 – Эллина Наумова

— Вы отказали ей от дома?

Прозвучало не сочувственно, а ехидно, но обиженный мужчина ляпа притворщицы не заметил:

— Она просто переехала в четырехкомнатную на девятом этаже.

— То есть в этом же подъезде, – болезненно застонала Ирина.

— Здесь только один подъезд, – сухо бросил Леонид Сергеевич. И устремил на Анджелу очередной буравящий взгляд. Это была трепанация черепа глазами. «И без наркоза», – вконец расстроилась съемщица. А он завелся снова: – Второй мой арендатор был приличным молодым человеком. Собственно говоря, он приходил сюда только ночевать. Работал много и в будни, и в выходные. Я начал ему доверять. Представляете, уже через три месяца согласился встречаться и забирать деньги на улице, чтобы сэкономить его время и не нарушать планов. Он просто подходил к машине и отдавал конверт. Тем тяжелее было разочарование. Обещал прожить здесь год-полтора, а то и два. Но через шесть месяцев съехал. И теперь мне приходится начинать все сначала.

— Да, хлопотно. Особенно если учесть, что ваша матушка больна, что вы тоже заняты делом, – серьезно заговорила Анджела. Развернуто выступила по поводу института частной собственности как основы мироздания. На сей раз убедительно сказала, что нуждается в квартире для дневных занятий письменным переводом. Ни готовить, ни стирать здесь не собирается. – Но мне необходимо именно жилое, с соответствующими атрибутами, а не офисное помещение. И обязательно просторное. Я хожу, подбирая слова. Разумеется, в домашней обуви на мягкой подошве.

Взгляд Леонида Сергеевича чуть потеплел. Надо было демонстрировать основательность.

— А каковы соседи? Я нуждаюсь в тишине и покое.

— Они тихие, будьте уверены. Недавно я зашел на общее собрание жильцов: только пожилые воспитанные люди. Слишком пожилые, даже как-то не по себе стало. Но дебоши за стенами и под окнами исключены.

Обсудили работу Интернета и наличие горячей воды летом. Литиванова заметила, что хозяин начал рекламировать свой товар. Проверила:

— В спальне нет гардероба для одежды, а встроенный тесноват. И для хозяйственной утвари закрытого места не нашлось.

— Но ведь в прихожей глубокие антресоли! И возле входной двери есть узкий шкаф!

«Все нормально, он готов, можно уходить, – подумала Анджела. – У Ирины своеобразный подход к риелторству – отстраненно молчит. Предоставляет клиентам самим разбираться друг с другом. Фаталистка – я вас свела и больше ни за что не отвечаю. Как говорится, тоже метод. Но неужели им удается хоть что-нибудь заработать?»

Она поднялась:

— Я подумаю. Сравню варианты. Томить не буду, завтра же сообщу Ирине о своем решении. Спасибо за показ. До свидания.

Спустилась вниз, уже зная, что Ирина догонит через несколько минут. Все было понятно и грустно. От того, как распорядится этой жилплощадью властная мама Элеонора Эдуардовна, зависела судьба ее детей. Она, еле живая, держала руку на их пульсе. Легко прощупывала его через бумагу, на которой написала завещание. И сын, и дочь ее любили, желали здравствовать, помогали. Наверняка устали от болезни матушки и вяловато откликались на расспросы о ней. Но в отношении к квадратным метрам чувствовался надрыв, буйство эмоций. В юности Анджела гордилась способностью улавливать энергию людей, плотно закупоренную манерами. Она все равно просачивалась, становясь аурой места, в котором они находились. Потом ей это надоело – било лишь по психике, никак не влияя на само место. У другого, не такого чувствительного типа все в нем складывалось превосходно. Однако, вырвавшись на улицу, несостоявшийся экстрасенс кожей ощутила то, что называется избавлением.