Книга Тайны Нового Орлеана, страница 198 – Хелен Берд

Кажется, папа что-то об этом говорил, но до самого Бена было ни дозвониться, ни достучаться. Он просто не открывал и не отвечал на звонки.

Келли плакала по ночам, а днем упорно приходила к Бену и звонила в дверь, нарезала круги вокруг дома и снова звонила. Бен даже в окно не смотрел. Она понимала: если ей каким-то образом удастся зайти, то увидит там кучу пустых бутылок и его – пьяного, валяющегося на диване или вовсе на полу.

Девушка уперто пыталась дозваться его.

Звонила.

Приходила снова и снова.

И так по кругу.

— Милая, – однажды, заметив на кухне плачущую Келли, мама подсела к ней, – если Бен не хочет говорить с тобой, может быть, ты оставишь его в покое?

— Но, мам, – всхлипнула Келли. В носу отчаянно свербило. – Мам, у нас все шло на лад, я это чувствовала… Мам, я… я…

— Тш-ш-ш. – Мама обняла ее, позволив уткнуться носом в свое плечо. – Бен пережил вместе с тобой тот опыт, который, возможно, не хотел бы пережить никогда и ни с кем. Он справился, но не каждому дано после такого подняться, отряхнуться и продолжить жить дальше. Дай ему время.

Келли заплакала еще сильнее.

Девушка никогда не понимала маму. Не понимала, как она может быть такой же, как вода – просто течь, заполняя собой все, омывать камни, неизменно возникающие в жизни, в своем ритме, и все-все-все принимать? Впрочем, сила мамы была в умении управлять водой, быть может, поэтому ей так легко удавалось смириться с тем, с чем у Келли мириться никак не выходило?

Келли всегда хотела получить все и сразу. И сейчас она хотела понять, какого черта Бен игнорирует не только ее, но и всю семью?

— Я не была в восторге от вашего предназначения. – Мама поднялась, включила плиту и поставила чайник на конфорку. – Однако, в конце концов, кто мы такие, чтобы спорить с Богиней?

Келли шмыгнула носом. От мамы эти слова были сродни признанию, что Бен может войти в их семью не только как приемный родственник, и слабость накатила на нее вперемешку с облегчением и страхом:

Что, если Бен этого не оценит?

Что, если он все еще не хочет быть с ней?

Будто прочитав ее мысли, мама повернулась, прислонилась к раковине поясницей.

— Милая, – она вздохнула, – Бен всегда жаждал свободы. Сейчас он потерял все, ради чего боролся. Не нужно торопить его. У каждого свой путь к предназначению.

— Что, если он не захочет быть со мной? – брякнула Келли. Этот вопрос вертелся у нее в голове бессонными ночами и не покидал даже днем, всегда оставаясь где-то на периферии сознания. – Что, если он решит, что обессилеть, иссохнуть и умереть для нас будет лучше? Такое ведь бывало среди колдунов, правда?

Этот страх нарывал в ней, как загноившаяся рана, и теперь вырвался наружу, но облегчения она не испытала. Мама пожевала нижнюю губу.

— Мне хочется верить, что этого не произойдет, – произнесла она наконец. – Принять предназначение бывает сложно. А понять, что ты не предаешь этим свои убеждения – еще сложнее. Дай Бену время. Хотя бы пережить смерть жены.

Время, время, время.

Еще никогда прежде Келли не чувствовала, как долго оно может тянуться и как быстро лететь. Когда она стояла под дверью Бена, снова и снова нажимая на звонок и ощущая себя полной дурой, время текло медленно и мучительно и ей казалось, что в ее темных волосах проступает седина. Когда она лежала ночью, глядя в потолок, а слезы стекали с уголков ее глаз прямо в уши, время издевательски останавливалось. Так куда же делись все те дни, что прошли с ночи, когда Новый Орлеан едва не погиб?