Книга Тайны Нового Орлеана, страница 42 – Хелен Берд

Шайя Бернар усмехнулся. Поднялся с диванчика в студии, на котором они с Беном разбирались в его заметках, завел руки за спину, хрустнув суставами.

— Ничего. Только никому это не интересно в наше время. Все хотят видеть твою боль, а не твое счастье, парень. Все хотят знать, где у тебя шрамы. Насколько они глубоки и насколько тебе чертовски больно, если их ковырять. Так дай им то, что они хотят. Найди, что у тебя болит. Бухло, шлюхи, проблемы с родителями? Сойдет все, если будешь искренен.

«Вы даже не представляете, – хотелось ответить Бену. – Вы, черт возьми, даже не представляете, что у меня болит!»

И насколько сильно.

У него болело сердце, где за каждым шрамом скрывались крики отца и стоны матери; скрывался алкоголь, к которому он пристрастился в пятнадцать, пока играл рок-н-ролл в местных барах для пьяных туристов. У парня болела душа, которую вырывало из тела связью с Келли и необходимостью врать женщине, которую он любил. Той самой, песни о которой этот напыщенный придурок в шляпе забраковал. У него «болело» из-за Билла и Синди, из-за всего, от чего он отказался ради свободы… чтобы снова ощутить сдавливающую шею петлю, стоило вновь ступить на улицы Биг Изи.

Но Шайи Бернара это не касалось. Как не касалось вообще никого.

Того, что хотел видеть этот знаменитый на всю Америку саундпродюсер, у Бена сейчас не было. Или?..

— Есть… кое-что, – хрипло выдавил он из себя, еще одним усилием воли загоняя внутрь злость, густо перемешанную с болью.

Кое-что про Келли.

Кое-что, способное причинить боль его жене, но, возможно, еще и облегчить его собственную.

— Показывай. – У Шайи вспыхнула в глазах искра любопытства. – Это в твоих же интересах.

В интересах Бена было бы никогда и нигде эту песню не исполнять. Но жить только своим эгоизмом, когда «Tiger Lily», его детищу, грозило потерять контракт с лейблом, он не мог. И Бенджамин понимал, что должен слушаться, если не хочет, чтобы и он, и парни потеряли все. Буквально утром Бен звонил им в Калифорнию, ребята были полны энтузиазма. Как он мог их подвести?

Бен мог бы воспользоваться своей силой. Здесь, в Ноле, она снова пустилась по его венам, и Бен чувствовал, как магия наполняет его. Пришлось бы потратиться немного, но у него бы получилось очаровать Шайю и заставить того «оценить» их песни, которые мужчина забраковал. Только Бен хорошо знал цену такой магии.

Ему пришлось бы постоянно поддерживать ее. Сначала с Бернаром, потом – с другими, которым бы его песни, возможно, не понравились бы без воздействия этой силы. Приходилось бы постоянно следить за их навязанной любовью. И это при условии, что он вообще смог бы навязать ее.

Нет. Он добьется популярности сам, не используя силу для того, чтобы его музыку любили. Хватает, что многие бабы вешаются на него самого и лезут в штаны, а «Tiger Lily» должны любить за то, что они крутые. И за то, что у них охрененные песни. Если для этого нужно слушаться Шайю Бернара, Бен будет. В конце концов, Шайя разбирается лучше, и свое мнение придется прикрутить.

Сила кипела в крови, умоляя выпустить ее, однако Бенджамин давно научился держать ее в узде. Еще когда ему было четырнадцать, и на него заглядывались взрослые туристки, приходящие в магазинчик Расселов-Квиннов – он уже тогда хоть и был невысоким, но успел раздаться в плечах, а черты лица из мягких и детских становились тверже и жестче. Ясное дело, никто из них не смел подкатывать к нему, зато глазки строили охотно. Каждая. Только вот Бен прекрасно понимал: это не его неотразимость делает с ними такое, а сила.