Онлайн книга «Игра вслепую»
|
Однако то, что произошло дальше, я не мог вообразить и в страшном сне. Ясмин, издав истеричный визг, вцепилась в мою руку обеими руками, словно клещами; ее ногти глубоко впились в плоть, и она, почти обезумев, потащила меня в сторону дома. Не знаю, откуда у нее взялось столько сил. Я не смог устоять на ногах и, пошатываясь, позволил ей увести себя. Позади раздался неистовый хохот тех двух типов, а бежавшая рядом Ясмин не могла сдержать слез. На следующий день между уроками английского и математики мне нужно было перевязать рану на руке в медпункте. Проблема была в том, что я не знал, где находится медпункт. Ясмин почти весь день игнорировала меня, поэтому ее подруга Матильда вызвалась сопроводить меня. Выслушав о событиях вчерашнего дня, она возмущенно воскликнула. — Это самые подлые и злобные слова, – объяснила Матильда, которые могут бесстыдно произносить лишь невежественные расисты. На сегодняшний день расовая дискриминация – действие, которое все человечество должно презирать, – законодательно запрещена в большинстве стран. Однако идеология расизма и предрассудки в отношении цветных людей по-прежнему глубоко укоренены во всех уголках белого общества. Бен, ты не можешь позволить им уйти так легко, – с негодованием сказала Матильда. – Пойдем расскажем обо всем мисс Трумэн… — Нет! – грубо перебила ее Ясмин, появившаяся внезапно, словно призрак. — Но, Яс… — Замолчи, Мати! Я сказала нет – значит, нет! Напуганная этой дикой вспышкой, Матильда не посмела больше спорить. Казалось, Ясмин тайно следила за нами. Впечатляло, что ей удалось скрыться даже от моего слуха. Попав между двух огней, я отказался выражать свою позицию, и на этом дело заглохло. Последующие несколько дней мы больше не сталкивались с теми двумя негодяями, и настроение Ясмин постепенно нормализовалось. Я понял, что они, вероятно, учатся в пятом классе или старше и время окончания их уроков не совпадает с нашим. Та случайная встреча, скорее всего, произошла из-за того, что они прогуливали. Какая жалость… Хотя Ясмин не произнесла этого вслух, я, конечно, не собирался позволить им уйти от наказания. Однако, в отличие от того, чтобы полагаться на учителей и администрацию школы, я предпочел бы сам преподать им урок. Поскольку то, чего я действительно не мог простить, было не столько их отвратительное поведение, сколько мое собственное слабое и ни на что не способное «я». Если б мои глаза могли видеть, если б я мог, как нормальный человек, различать все цвета, я по крайней мере имел бы базовое понимание расовых концепций, основанных на цвете кожи. И тогда, когда негодяи изрыгали свои оскорбления, я мог бы немедленно и яростно дать им отпор. Но вместо этого повел себя как идиот и, сам того не ведая, стал их соучастником… Когда-то я давал клятву защищать мою сестру, а сам нанес ей эту глубокую душевную рану. Я молил Бога о возможности искупления. И теперь моя молитва была наконец услышана. Негодяй А. нагло облокотился о край фонтана. Это была обычная для мюнхенских улиц чаша фонтана: из пасти баварского льва струилась чистая вода, а по бокам ее украшали бронзовые статуи Амура и Флоры. Негодяй Б. сидел на корточках на скользком камне сбоку от фонтана. Я медленно приближался к ним, одновременно сканируя окружающую обстановку и определяя положение обоих. Снова встретившись с этими двумя негодяями, я шел именно в драку. Я даже не собирался давать им возможность извиниться. Простить это было никак нельзя. Именно из-за существования таких типов Ясмин было стыдно говорить о нашей желтой коже, а Илань Гань – покинуть ту желтую землю. |