Книга Саломея, страница 115 – Елена Ермолович

— Не успел, угадал ты, — усмехнулся Петька. — Обидчик его по своим делам пришёл в приёмную, увидал бедолагу, закогтил его, как коршун, за шкирман и с собою уволок. И по дороге ещё палкой охаживал…

— Силён!.. — оценил Цандер. — А светлость наша знает? Или это ему будет сюрприз?

— Уже не сюрприз, уже рвёт и мечет, — отвечал Петька. — Сразу после празднеств ожидаем извержения. Вулкан уже клокочет.

— Красиво говоришь! — оценил Плаксин и закашлялся. — Сам-то в пииты податься не хочешь?

— Чтоб палкой по бокам? Увольте…

В кабинет Плаксина просунулась голова конюха.

— Цандер, детка, там к тебе щёголь. Говорит, что он лекарь, — конюх хихикнул и добавил незнакомое ему, но благозвучное слово. — Хирург…

— Зови, — разрешил Плаксин и кивнул Петьке. — Спасибо тебе, Петенька, что выручил, заменил меня. В получку сочтемся. Иди уж — ко мне спаситель явился.

Петька вышел, а лекарь, наоборот, вошёл. Цандер ожидал увидеть герцогского лекаря, а пожаловал какой-то чужой. Мрачный типус лет сорока, рыжий, рябой и с таким лицом, словно вот-вот убьёт. Впрочем, наряд был на докторе чистенький и опрятный, шуба дорогая и трость хоть куда. И саквояж из хорошей кожи.

— Цандер Плаксин? — спросил новый лекарь и смерил взглядом больного, без сил лежащего на матрасе в простудной испарине.

— Он самый. С кем имею честь? — Цандер приподнялся на своём ложе.

— Бартоломеус Климт, личный хирург графа фон Лёвенвольде, — представился доктор, склоняя голову. — Граф поручил мне осмотреть вас.

— Даже так…

Цандер, сражённый недугом, вместо очередного доклада отделался на сегодня от гофмаршала запиской. Выходит, наниматель проявил о нём неожиданную заботу.

Доктор сбросил шубу на стоящий посреди комнаты барабан, к нему же прислонил трость и склонился над пациентом.

— Откройте рот!

Цандер послушно открыл рот и даже сказал «а». Доктор заглянул ему в рот — как Самсон в львиную пасть — и потрогал шею.

— Так я и думал. Инфлюэнца. Семь дней — если лечить, и столько же — если вовсе не лечить, — проговорил он скептически. — Впрочем, вот вам лекарство, пейте по одной на ночь, и перестанете хотя бы хрипеть и кашлять. Правда, вас ждёт отхаркивание.

Доктор извлёк из-за пазухи железную таблетницу и отдал Плаксину.

Тот взял недоверчиво.

— Что, яд?

— И вы туда же, — доктор вздохнул и вдруг уселся верхом на стул-седло. — Как вы мне все надоели с этим! К кому ни придёшь — каждый напомнит мне, что я служу у отравителя.

— Ещё скажите, и гарема у вашего графа нет? — ехидно спросил Цандер.

Лёвенвольд славился в Петербурге знаменитым своим гаремом, состоящим из балерин и певиц, — неудивительно, что некоторые завидовали.

— Гарем есть, — признался доктор, — но изрядно поредевший. Осенью его сиятельство сильно болел, думали, помрёт — так он выписал всем своим девочкам вольную. Но трое из них остались — сказали, что с ним всё равно жить лучше, чем непонятно где и с кем. Вот вы смеётесь, а слуги его любят.

— Ещё бы! Особенно Кейтель, — вспомнил Цандер.

— И что смешного? — не понял доктор. — Кейтель служит их семье бог знает сколько лет и похоронил уже этих Лёвенвольдов тоже бог знает сколько — и отца, и брата нашего графа, и его дядю. Вот вы веселитесь — а граф прислал меня к вам, беспокоился о вашем здоровье. Напрасно, по-моему.