Онлайн книга «Ртуть и золото»
|
— Русский я, православный. — Конфессия неважна, – невольно улыбнулся доктор. Инструменты разложены были рядком на полотенце, воду и бинты доставили еще прежде – можно было приступать. Яков занялся раной, по ходу дела придумывая инструментам русские названия, специально для своего ассистента – «щипчики с зубчиками», «игла с кольцом», «кривой зажим» и «ноженки с загогулинкой». Это было бы даже веселее, чем русские пословицы в исполнении Клауса Бидлоу – если бы не было так печально. Извлеченная пуля звякнула о днище таза, и тот помощник, что светил, с любопытством склонился, и свет опасно затрепетал. — Встань как было, дубина! – огрызнулся Ван Геделе, уже зашивавший рану. Егерь дышал, со свистом, но дышал. Свет дернулся и вернулся на место. — Я пульку хотел поглядеть, – оправдался свеченосец. – Его аль не его? — Кого? – не понял Яков. — У полковника Левенвольда все пульки подписаны – Кэ Гэ, Карл то бишь Густав. Я и глянул – его ли? — Чьи ж еще, – вздохнул Яков и попросил другого своего помощника: – Дай-ка бинт, любезный. Кажется, ваш коллега будет жить. — По-любому ему свезло, – завистливо проговорил свеченосец. – Живому ли, мертвому. Полковник ему за такую рану золотом отвалит. Он щедрый, полковник, и добрый, даром что немец. Ежели подстрелит кого или конем задавит – завсегда семье премию дает, у них в неметчине так заведено – за любой ущерб деньги платить. — А наши задаром всех стреляют, – мрачно продолжил его мысль другой помощник. Яков не стал комментировать, затянул потуже повязку и сказал егерям: — Все, ребятки, свободны, можете гулять. Спасибо вам за подмогу. Я с больным посижу пока, а вы ступайте. Если встретится вам кто-то из Бидлов, Николай или Петер, – попросите заглянуть, проведать меня. Помощники ушли, переглядываясь и перешучиваясь на матерном русском, донельзя довольные собою – как-никак, спасители. Пациент спал с открытым ртом, налитый водкой и опием по самые брови. Проснется ли, выживет ли после операции – бог весть. Яков взял из таза круглую пульку, оттер от крови – две буквы, латинские «К» и «Г» явственно проступили на темном боку. Яков плюнул в сердцах, отбросил пулю обратно в таз и ополоснул ладони. Руки дрожали – от страха ли, от гнева? Яков вытер ладони о жилет, достал из кармана табакерку и вышел в сени. И в сенях было слышно, как со свистом дышит в избе егерь. Яков взял из табакерки щепотку, со зла чуть просыпал, но потом все-таки отправил в ноздрю, с облегчением прочихался и шумно выдохнул. Грозный мир вокруг него разом подобрел – слышно стало, как в лесу заливаются птички, стрекочет неугомонная сорока. Две вороны перекаркивались на ветвях – совсем как бабы на базаре… Яков уселся на крылечке, вздохнул прерывисто и принялся ждать – дядю ли, Петера, а может, кого еще. Позади лазарета послышались голоса. Яков встрепенулся было – не дядя ли с братцем идут за ним? Но нет, говорили по-французски, и явно не те. Или праздные гуляки забрались в лесную чащу – пошептаться, раздавить шкалик. Или же нет… — Помнишь, именно здесь стояла та палатка? – Яков сразу узнал эту мурлыкающую картавость, серебряный шарик во рту. – А теперь тут поставили маленький домик… — На этом месте стоило бы поставить скромный обелиск, в память о нашей былой глупости, – иронически отвечал другой, незнакомый Якову голос, произносивший французские слова будто по-немецки. – Здесь впервые были мы счастливы, и я, дурак, так смешно и наивно умолял тебя тогда бежать со мною… |