Онлайн книга «Золото и сталь»
|
Слон был старый, и в столицу приехал уже в летах. Слоны живут по семьдесят лет, выходит, тот слон был ровесник князя, нынешнего, то есть очень хорошо за шестьдесят. Стоило спросить у Ливена, жив ли был ещё этот слон, когда Ливен уезжал. Или же нет, вовсе не стоило спрашивать… Князь вспомнил, как заходил он на слоновый двор, брал у слоновода яблочко и осторожно протягивал на ладони чудесному зверю. И зверь поднимал хобот, от старости проросший полосами зеленоватого мха, брал подачку с ладони и осторожно отправлял в рот. Он всё делал осторожно – мало ли что… В таком-то варварском месте… Князь стремительно вознёсся в свой «полуберлин» и услышал теперь – как занавески на окнах схлопнулись. Спектаклю конец, занавес… Подождал, когда устроится рядом, звеня ружьем, Сумасвод (почти слоновод…), и крикнул кучеру, противным брюзгливым голосом: — К Затрапезновым! Давным-давно, в незапамятные времена, семейству Затрапезновых оказывал высокое покровительство ужасный и могущественный царский фаворит, герцог Бирон. Не совсем за так, конечно, оказывал… Затрапезновы поставляли бумагу для царского двора, цены назначали какие хотели, с качеством тоже мухлевали изрядно, и на этом приобретали благосостояние и сами купцы, и герцог. Когда премилостивый патрон изволил рухнуть, семейство Затрапезновых тоже очень скоро лишилось выгодного столичного контракта. Но состояние было нажито, и начало семейному процветанию положено – а Затрапезновы всегда почитали себя людьми добропамятными и способными к благодарности. И когда однажды волею судеб и господним попущением павший патрон прибыл в изгнание в Ярославль… В те первые недели никто из ярославских дворян не пришёл к ссыльной звезде с визитом. Город во главе с воеводой Бобрищевым встречал изгнанника ледяным пренебрежением. Затрапезновы, отец и сын, явились в гости первые, пали в ноги бессильно лежащему в креслах изгнаннику и даже дружно облобызали край его халата. Экс-патрон слабо улыбнулся и протянул Затрапезновым обе руки – мол, целуйте их. Он был едва после болезни, не говорил и не ходил, и затрапезновское почтение его умилило – как всем им казалось тогда, на пороге смерти. Даже одинокая слеза сползла по дурно выбритой щеке… Затрапезновы поцеловали ему и руки, откланялись, пробасили хором: «Чем сможем – поможем», и отбыли восвояси. На выходе из дома столкнувшись с другими такими же бывшими клиентами ссыльного немца, братьями-медниками Оловяшниковыми. Потом примчался из столицы доктор Лесток, личный хирург царицы Елизаветы. Этот особенный гость стремительно излечил изгнаннику его недуги, хоть и был он, по основной профессии, всего лишь навсего зубодёр и абортмахер. То ли ссыльный придуривался, то ли недуги его были скорее душевного свойства… Доктор Лесток имел в те годы неограниченный кредит у её величества и звался даже «немецким богом» (и бог знает, что это значило). Его недолгий визит знаменовал особое отношение, небывалое внимание высочайшей особы. Мол, помню о тебе, в сердце держу и не оставлю… Ярославское дворянство оживилось и потянулось с визитами в бывший дом купца Мякушкина, в нынешний дом бывшего Бирона. И получили – от ворот поворот. Князь, повеселевший и злой, не принимал никого. Всех заворачивал он с порога… Кроме двух почтенных семейств Затрапезновых и Оловяшниковых, первых и верных своих гостей. Добропамятность и способность к благодарности оказались свойствами натуры не только купцов Затрапезновых, но и господина Биринга (бывшего Бирона). |