Книга Ночной скандал, страница 113 – Аннабел Брайант

— Джем, — сухо заметил он. — И правда, как же твоя бабушка любила джем. Бывало, мазала его на хлеб каждое утро. Как же я по ней тоскую!

Больше ничего не было сказано. Потрескивал огонь в камине, и Теодосия наблюдала за дедушкой. Он смотрел на горшочки с джемом, выражение его лица сделалось задумчивым и нежным. Возможно ли, что его упоминания о джеме, требования подавать джем были на самом деле плачем по жене, которую он любил много лет назад? Теодосия задумалась: вдруг она все не так поняла?

Что, если в минуты замешательства дедушка вовсе не становился упрямым глупцом? Просто внутренним взором он видел что-то совсем другое. Кого-то другого. Звал утраченную любовь. Тосковал по времени, которое давно миновало. По ее бабушке. Своей супруге. Теодосии этого было знать не дано.

— Наверное, пойду-ка я лягу спать. Спокойной ночи, Теодосия!

Кажется, она услышала сердечную тоску в его голосе?

Теодосия проводила дедушку взглядом, а затем осмотрела беспорядок, который царил теперь в гостиной. Нужно послать лакеев, чтобы унесли съедобные подарки, но украшения могли подождать до завтра. Мэтью предусмотрел все, кроме хвойных гирлянд и ветвей остролиста. Утром Теодосия срежет несколько сосновых ветвей и сделает венки, чтобы наполнить дом ароматом хвои.

Она снова обвела взглядом гостиную, вспомнив про шкатулку, которую отставила в сторону. Ее она оставит на день Рождества. Потому что этот последний подарок она хотела открыть, когда никого не будет рядом. Это будет особая минута, что бы ни таилось внутри.

— Поскольку мы уже преодолели один раз эту дорогу, я полагал, что во второй раз мы поедем быстрее. — Так Коггз озвучил свою жалобу, но Мэтью только отмахнулся.

— По крайней мере, на этот раз ты сидишь внутри кареты. — Он не смог удержаться, чтобы не подразнить камердинера, воздавая ему за невыносимое брюзжание. — Или ты предпочел бы ехать на козлах с Джорджем? Не сомневаюсь, он будет рад компании.

Это замечание было встречено убийственным взглядом.

Они выехали в полдень, и теперь, когда день катился к вечеру и солнце к закату, ледяной холод начал просачиваться внутрь кареты, несмотря на все приготовления. Кирпичи под ногами давно остыли, однако в карете еще было несколько одеял, чтобы согреться. Мэтью вытянул ногу, насколько позволяло пространство. Узкий сапог, длительный переезд — безусловно, не те условия, чтобы обеспечить комфорт. Но он не сетовал. Через два дня Рождественский сочельник, и он как раз успел задумать, подготовить и осуществить все, что требовалось.

— Как видите, я предсказал, что будет в итоге, не так ли?

— О чем ты, Коггз?

Камердинер с хитрой улыбкой откинулся на мягкую спинку скамьи.

— Я еще в первый раз, как мы туда ездили, заметил, что вам понравилась дама.

— Леди Теодосия? — Мэтью улыбнулся про себя. Меньше чем через час он увидит ее снова. — Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не умеете вы врать. — Коггз отрывисто рассмеялся. — Да оно вам и не идет. Наконец-то я нашел в вашей персоне нечто такое, чему еще далеко до совершенства.

— Я просто хочу подарить ощущение праздника лорду Тэлботу и его внучке. Нет ничего дурного в том, чтобы выказать приязнь и щедрость, особенно накануне Рождества.

— Согласен, но я вижу, как загораются у вас глаза, когда вы о ней говорите. — Коггз снова рассмеялся. — Могли бы и признаться, что я прав.