Книга Ночной скандал, страница 141 – Аннабел Брайант

— Моя поездка оказалась успешной. Правду я выяснил быстро, но то, что я узнал за это время, оказалось ценнее любой научно-исследовательской миссии. — Он поднял свой стакан и взглянул на Теодосию, и она ответила уверенной, радостной улыбкой. Остались в прошлом страхи перед чужим мнением и придирчивым взглядом окружающих, препарирующих, оценивающих, осуждающих. — Вместо того я нашел свое сердце.

— Ваше здоровье!

— Веселого Рождества!

— Отлично сказано, Уиттингем!

Веселый разговор затянулся допоздна, и лишь в двенадцатом часу Теодосия поняла, что в гостиной они с Мэтью остались одни. Давно поднялись к себе Амелия с мужем, а дедушка первым пожелал всем спокойной ночи.

До Рождества оставалась всего одна минута, и Теодосия подошла к камину, чтобы взять с полки подарок, который прислал ей Мэтью и который она до сих пор так и не открыла.

— Наконец-то минута тишины и уединения. — Мэтью подсел к ней на кушетку. Шкатулка стояла у нее на коленях.

Та оказалась легкой. Интересно, что внутри? Конечно же письмо! То самое, которое ей надлежало прочесть и в котором ее предупреждали о приезде гостей. Однако для помолвочного кольца шкатулка была слишком велика, а кольца-то Теодосия втайне ждала больше всего.

Чтобы знать, что она любима так же крепко, как любила сама.

Чтобы провести остаток дней с мужчиной, который ей дорог.

— Право же, ты должна ее открыть, — подзуживал он. — Я больше не уверен, что он до сих пор надлежащего качества, поскольку ты так долго его не разворачивала. — Мэтью улыбнулся, его глаза под длинными темными ресницами лукаво засияли.

— Мне следовало открыть шкатулку сразу же?

— Я втайне надеялся, что чутье меня не подведет и ты прибережешь его до Рождества. И в этот момент я буду рядом с тобой.

— О-о. — Теодосия не знала, что ответить, поэтому торопливо развязала белую атласную ленточку. — Понятия не имею, что внутри. — Она осторожно сняла бумагу и подняла крышку шкатулки. По комнате поплыли ароматы розмарина и лавра. — Как красиво!

— Как и ты, Теодосия. — Протянув руку, Мэтью вынул из шкатулки венок рождественских поцелуев, плотный шар вечнозеленых веточек омелы, украшенный сверху алой лентой. Но он держал омелу недостаточно высоко, чтобы можно было под ней целоваться; напротив, нижняя часть шара и лента сидели внутри шкатулки. — Тут еще есть гвоздь, чтобы ее повесить. Я положил его на дно.

— Как чудесно. Спасибо. — Теодосия улыбнулась, встала и потянула Мэтью к порогу гостиной. — Мы повесим омелу вот сюда и будем проходить под нею по нескольку раз на дню. И каждый раз, когда ты будешь меня целовать, мы будем снимать ягодку. Надеюсь, получится ходить здесь почаще!

— Любишь со мной целоваться, значит? — Мэтью подошел к двери, держа омелу за ленту.

— Это чудесная рождественская традиция, — возразила Теодосия мечтательно. Она уже готовилась к первому обещанному поцелую.

— Конечно. Я тоже люблю традиции. Рождественский сочельник — это ведь еще и про чулочки, правда?

— Да. — Она покачивала туфельками в безмолвном танце.

— Хотя в твоем случае мне не терпится их снять, а не вешать.

Мэтью подмигнул, и она притворно вздохнула от нетерпения. Почему он тянет и никак не повесит венок из омелы? Облизывая губы, Теодосия встала в дверном проеме.

Наконец он поднял руку и вонзил гвоздь в деревянную притолоку. Покачиваясь, венок изящно повис на ленте над их головами. Но Теодосия не смотрела на венок — она не сводила глаз с Мэтью. Она стояла так близко к нему, что белый накрахмаленный галстук почти щекотал ее нос, и аромат его мыла для бритья смешивался с травяным запахом веточек омелы. Вдохнув поглубже благоуханный воздух, Теодосия смежила веки.