Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 109 – Ева Арк

Узнав о том, что её подруга хочет уехать в Рим, Джованна выразила бурный протест.

— Нет, я никуда не отпущу тебя, Лоренца! – разносился по залу гулким эхом её звонкий голос. – Не успели мы подружиться, как ты уже покидаешь меня! Это несправедливо!

— Но всё уже решено, Джованна, а у тебя есть Томмазо, – попыталась утешить её Лоренца.

Однако молодая Альбицци ничего не желала слышать.

— Ведь я уже обо всём подумала! Сначала ты будешь свидетельницей на моей свадьбе. А у нас во Флоренции очень красиво играют свадьбы, Лоренца! После ты будешь жить с нами, Томмазо не возражает. Знаешь, тётушка хочет подарить нам свой палаццо, который завещал ей мой дед. Сначала там поселились наши дальние родственники, но они куда-то переехали. Вот увидишь, как мы там замечательно устроимся! А потом ты тоже выйдешь замуж. У Томмазо много друзей.

— Прошу тебя, останься, Лоренца! – последнюю фразу она произнесла уже умоляющим тоном.

— У каждого своя судьба, Джованна, – эти слова произнёс мессир Роберто, который вошёл в зал, где после ухода Даниеля происходило объяснение между девушками. – Поэтому не мешай своей подруге следовать собственным путём.

— Я бы ещё поняла, если бы Лоренца возвратилась во Францию, – ответила ему, уже сдаваясь, Джованна. – Но что ей делать в Риме?

В свою очередь, Альбицци вопросительно посмотрел на Лоренцу и та со вздохом произнесла:

— Я уже объясняла, что хочу поклониться тамошним святыням.

— Мне приходилось бывать в Риме, – сообщил мессир Роберто. – Он гораздо меньше Флоренции, но имеет славное прошлое. Поэтому его называют Вечным городом. Сейчас же Рим известен лишь как резиденция папы и место, где находятся главные христианские святыни. В связи с чем его посещают паломники со всего мира.

— Может быть, потом ты передумаешь и вернёшься во Флоренцию? – Джованна с надеждой посмотрела на подругу.

— Возможно, – дочь Великолепного не хотела её разочаровывать.

— А с кем ты поедешь в Рим, донна Лоренца? – поинтересовался отец Джованны.

— С моим кузеном мессиром Даниелем.

— Кроме святынь мне ещё хотелось бы увидеть и папу, – добавила девушка.

— Я лично не знаком с ним, – пожал плечами Альбицци, – но слышал, что он испанец и до принятия священного сана его звали Родриго Борджиа.

По его сдержанному тону Лоренца поняла, что тот почему-то не одобряет её желание. Джованна же, которая раньше всеми силами противилась отъезду подруги, теперь принялась столь же рьяно ей помогать. Вскоре все вещи Лоренцы были уложены в каццоне.

— Я хочу кое-что подарить тебе, – после этих слов молодая Альбицци куда-то умчалась и вернулась уже с рисунком Боттичелли, который послужил основой для её портрета.

— Спасибо, Джованна, – растроганно произнесла дочь Великолепного.

— Мне кажется, что мы больше никогда не увидимся, – грустно произнесла её подруга. – Поэтому пусть хотя бы мой образ напоминает тебе обо мне.

— Но я и так тебя не забуду, Джованна!

— Это я тебя никогда не забуду, Лоренца! Ведь если бы не ты… – не договорив, молодая Альбицци смахнула с ресницы слезу.

— Прошу тебя, не плачь, – Лоренца погладила подругу по плечу.

В ответ та порывисто обняла её.

На следующее утро за Лоренцой заехал Даниель, который купил для неё лошадь. Катрин же должна была ехать в седле позади д’Эворта, а на её мула, спокойно простоявшего всё это время в конюшне гостиницы, нагрузили вещи. В последний раз обнявшись с Джованной и простившись с мессиром Роберто и донной Бьянкой, которая преисполнилась уважением к подруге своей дочери, ехавшей в Рим на богомолье, Лоренца уселась в седло. В это время к ней подошла Франческа и вручила корзину со всякой снедью. Затем д’Эворт помог взобраться на своего коня Катрин и они покинули гостеприимный дворец Альбицци. Что же касается сестры Августины, то она вернулась в монастырь ещё накануне.