Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 141 – Ева Арк

— Сеньор Чезаре очень красив, не правда ли, Айше? – сказала Лоренца стоявшей рядом рабыне.

— Да, монсеньор – самый красивый мужчина в Риме, а, может, и во всей Романье! – восторженно подтвердила та.

И тут же добавила:

— Вообще все Борджиа очень красивы.

Хотя у девушки имелось на этот счёт собственное мнение, она не стала возражать татарке. Тем временем огороженная площадка опустела и там остался только Цезарь с одной лошадью и копьём.

— Неужели он действительно будет драться? – как бы про себя произнесла Лоренца.

— Конечно, – подтвердила Айше. – Монсеньор специально обучался этому искусству в Испании, где бой с быком – любимое зрелище.

— Но ведь брат мадонны Лукреции – кардинал. Разве ему дозволено участвовать в подобном зрелище?

— Борджиа всё можно!

Заговорившись с Айше, девушка пропустила тот момент, когда на арену выпустили быка. Из-под копыт разъяренного животного полетели комья земли и копьё Цезаря обагрилось первой кровью. Конечно, это зрелище изрядно напоминало бойню, но нельзя было не залюбоваться силой и ловкостью молодого человека. Почему-то Лоренца не боялась, что он может получить рану или погибнуть. И, действительно, когда очередной бык ранил его коня, Цезарь с быстротой молнии выскочил из седла и одним ударом палаша под неистовый рёв толпы размозжил животному голову.

Когда были убиты все быки, кардинал поклонился папской лоджии, а затем подошёл к балкону, где сидела его сестра. Поприветствовав дам, он также бросил выразительный взгляд на окно Лоренцы. После боя быков были устроены скачки, но дочь Великолепного их уже не видела.

Цезарь не показывался во дворце своей сестры до самого бала. Зато, как он и обещал, портной Лукреции сшил Лоренце новое платье из жёлтого флорентийского сукна, гладкого и блестящего, как атлас, а к нему – малиновый берёт и плащ. Кроме того, от себя дочь папы подарила ей пару кожаных с позолотой башмачков.

Веселить публику на балу должны были любимцы графини Котиньолы шут Фертелла и карлица-негритянка. При этом Лоренцу озадачило то, что одежда последней была скопирована, хоть и несколько утрировано, с её собственного наряда. Но когда девушка задала по этому поводу вопрос Лукреции, та выказала неменьшее удивление:

— Обычно я заказываю Катеринелле такое же платье, как и себе, но в этот раз портной, видимо, перепутал.

Ответ графини успокоил Лоренцу и она перестала об этом думать, тем более, что обстановка вокруг давала обильную пищу для наблюдений и размышлений. В просторном зале на третьем этаже собралось довольно много народа, в том числе, родственники Борджиа и папские сановники. Не редкостью здесь было услышать и каталонскую речь. Цезарь Борджиа тоже присутствовал в зале. А вот герцог Гандии, к радости Лоренцы, пока не появлялся.

Маленький оркестр в мезонине заиграл быструю испанскую мелодию и первым вышел танцевать какой-то аристократ из Валенсии, который пригласил Джулию. Одетый в отороченный соболем чёрный бархат, он выгодно оттенял чувственную красоту любовницы Александра VI. Бесспорно, Джулия была царицей бала, однако Лоренца не завидовала ей, зная, какой порок таила в себе эта красота. Через минуту к первой паре присоединились Цезарь с Лукрецией, и больше никто не решился танцевать ферраку, старинный испанский танец. Смотреть на брата и сестру было одно удовольствие. Движения кардинала были такими же отточенными и, одновременно, напористыми, как на арене с быком, а Лукреция, казалось, полностью отдавалась своему партнёру. Что-то странное на миг почудилось дочери Великолепного в их страстном танце. Однако она поспешила отогнать от себя грешные мысли.