Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 195 – Ева Арк

— Этот конный памятник Франческо Сфорца – самый большой из известных когда-либо, – с гордостью сообщил Кардано. – И сотворил его мой друг.

— Я видела на Латеранской площади в Риме конную статую императора. Но этот конь превосходит её раз в десять! – восторженно произнесла донна Аврелия.

— Даже конь кондотьера Гаттамелаты в Падуе работы Донателло едва ли не поместится под его брюхом, не говоря уже о коне Бартоломео Коллеони в Венеции, которого изваял покойный учитель Леонардо Андреа Вероккио.

— Но ведь здесь, во дворе, памятник может повредить непогода, – заметил Даниель.

— До декабря позапрошлого года его защищал от непогоды сарай, который разобрали по приказу Моро.

— Зачем?

— Тогда состоялась свадьба сестры покойного герцога Джангалеаццо, донны Бьянки Марии, с императором и Моро хотел, чтобы гости увидели этого колосса. Вначале даже предполагалось, что статую перетащат к замку. Леонардо предложил протянуть блок с верёвкой между надвратной башней замка и звонницей Святого Готтарда, но верёвка лопнула, не выдержав тяжести этого Колосса. После этой неудачи герцог приказал убрать доски и открыть ворота, чтобы прибывающим на свадьбу было удобнее рассмотреть её.

— А почему мэтр Леонар не отлил её в металле?

— Моро продал предназначенную для памятника бронзу в Феррару на пушки, так как дал за племянницей огромное приданое, и ему необходимо было пополнить казну.

Взгляд Лоренцы задержался на деревянной платформе, служившей коню вместо цоколя.

Что это? – она указала на видневшиеся там и сям бумажные обрывки.

— Когда конь был открыт для всеобщего обозрения, не было и дня, чтобы к платформе или на копыто не налепили листок бумаги с надписью или стихами, среди которых больше было восторженных и хвалебных: Леонардо называли равным Фидию и Мирону. А кое-кто даже настаивал, что в правдоподобии он опередил древних скульпторов.

— Правда, – добавил юрист, – некоторые уперкали его в том, что он применил свой талант для прославления тирана. Но таких было мало.

— Скажите, мессир Фацио, а почему здесь такой ужасный запах? – поморщившись, поинтересовалась вдова.

— Дворец Аренго был возведён на развалинах цирка, где устраивали бои гладиаторов, и когда в древнем Медиолане появились исповедующие веру в Христа, здесь их отдавали на съедение зверям, которых содержали в подвале под ареной, откуда распространялся запах мочи через трещины в кладке. Позже при Аццоне, четвёртом миланском сеньоре из дома Висконти, внутри ограды дворца были загоны для медведей, тигров, обезьян и других редких животных. Вот запах и сохранился до сих пор.

— Учитель очень занят и не может сейчас спуститься, – сообщил снова появившийся во дворе Марко. – Поэтому он просит вас немного подождать.

— В таком случае, мы сами поднимемся к нему, – решил Фацио.

Они прошли мимо колонны, воздвигнутой всё тем же Аццоне Висконти над источником посредине двора (наверху её бронзовый ангел держал в руках жезл, обвитый змеёй, кусающей себя за хвост) и приблизились к высокой колокольне. Хвост коня как раз упирался в её кирпичную стену.

— Мы называем эту звонницу башней Святого Готтарда по названию церкви, снесённой в ходе строительства дворца, – пояснил домоправитель Лоренце и Флорану. – Через каждые два часа сюда приходит монах из монастыря делла Грацие и звонит в колокол, отмеряющий время.