Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 198 – Ева Арк

Пройдя под брюхом коня, они направились к зданию, где жил Леонардо со своими учениками. Сразу при входе, возле бывшей караульной, находилось странное помещение. На полках вдоль стен там мерцали стеклянные сосуды причудливой формы, скорее пригодные для алхимика. Однако из-за земляного углубления посредине, где находилась печь для литья, горн, меха и колода с наковальней, комната походила на кузню. Тут же лежали громадного размера засовы, щеколды, скобы и другие изделия, покрытые свежей окалиной.

— Похоже, они предназначены для великанов, – пошутил Даниель.

— В действительности, всё это служит для передачи устройств, регулирующих воду в каналах, – объяснил хозяин.

— Леонардо не удовлетворяет ничто, придуманное прежде без его участия и в каждую вещь он вносит какое-нибудь усовершенствование, – заметил юрист.

— Может быть, бесчисленные механизмы и есть твоё главное искусство и художество, – задумчиво добавил он, повернувшись к другу.

— Увы, большинство моих изобретений никому не нужно, – с грустью произнёс Леонардо. – Ведь миланские ремесленники, будучи людьми невежественными, опасаются применить незнакомое им орудие, если этого не сделает до них другой, более отважный. И тут величайшее искушение получить выгоду вступает в борьбу с боязнью истратить лишнее сольди и оказывается побеждённым.

Из-за двери соседней комнаты доносилась гортанная речь. По словам Леонардо, там работали немцы, которые служили у него по найму и выполняли всяческие слесарные и механические работы. Не заглядывая туда, гости вместе с хозяином вошли в следующее помещение, расположенное в этом же крыле здания. Если в кузне было такое плохое освещение, что углы пропадали во мраке, то здесь господствовал свет. Он проникал через большие окна, затянутые редкой тканью, рассеивающей солнечные лучи, что придавало мягкость теням. Напротив двери находился деревянный помост, обставленный масляными светильниками, вероятно, на случай вечерних занятий или дурной погоды. На помосте, болтая ногами, сидел Джакомо. Его рисовали Марко дʼОджоне и молодой мужчина с добродушным лицом и деликатными манерами. Оказалось, что это был ещё один ученик флорентийца Джованантонио Больтраффио. Из них троих младший, Салаино, был одет лучше всех. Его густые вьющиеся волосы прекрасно сочетались с пунцовым беретом и зелёным шёлковым плащом.

— Что это за шар, мэтр Леонар? – как видно, готовый к новым чудесам, д’Эворт указал на прикреплённый к потолку обруч, где с помощью блока удерживалась стеклянная сфера с водой, свободно перемещавшаяся по кругу.

— При необходимости, с помощью лужённых оловом отражателей можно совместно направлять лучи многих светильников к шару. Там они перекрещиваются и, многократно усилившись, освещают предмет так, как это удобно нам. Таким образом, возможно по желанию изменять положение этого искусственного «малого солнца» и как бы распоряжаться временем суток.

Закончив объяснение, флорентиец приблизился к Больтраффио и, взяв у него карандаш, слегка подправил рисунок. После чего сделал то же самое с рисунком Марко. Тем временем д’Эворт спросил у Кардано:

— Неужели мэтр Леонар, вдобавок ко всему, ещё занимается и живописью?

— Да, мой друг среди всех дел человеческих ставит её на первое место и считает живопись царицей искусств.