Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 199 – Ева Арк

— Интересно, почему?

— Живопись – внучка природы и родственница Бога, – ответил Мастер, когда юрист переадресовал ему вопрос Даниеля. – Ибо все видимые вещи рождены природой и от этих вещей родилась живопись.

— А вот у нас живописцы пользуются не большим почётом, чем другие ремесленники.

— У меня на родине живопись тоже не только не причислена к свободным искусствам, но и среди ремёсел поставлена после обработки дерева. И это несправедливо. Ведь именно благородная живопись оказала славе Флоренции наибольшее количество важных услуг – таково общее мнение.

— Странно, – добавил флорентиец, нахмурившись. – Я слышал, что во Фландрии живописцы пользуются всеобщим уважением. Ведь до недавнего времени их техника считалась лучшей в мире и только теперь они стали уступать моим землякам…

— В самом деле, флорентийские церкви поразили меня своими иконами и фресками, – поспешил исправить свою оплошность Даниель.

— И какие же из них произвели на Вас наибольшее впечатление? – поинтересовался Леонардо.

Наморщив лоб, д’Эворт, словно в поисках поддержки, покосился на Лоренцу.

— «Поклонение волхвов» в Санта Мария дель Фьоре, – подсказала девушка.

— А, та картина, которую Боттичелли написал по заказу Медичи! Они толпятся там, словно кроме них и их родственников нет больше на свете верующих христиан. Их же приятели и льстецы словно отталкивают один другого локтями, устраиваясь ближе к Лоренцо. Точно так Медичи поступали при ведении государственных дел, где, кроме них, мало кому доставалось участвовать.

— А что плохого сделали Медичи лично тебе, маэстро Леонардо? – после паузы спросила Лоренца.

— Великолепный превыше всех живописцев ставил Боттичелли, а моего друга ценил лишь как музыканта, – ответил вместо флорентийца Кардано. – Поэтому Леонардо уехал из Флоренции и поступил на службу к Моро.

— И если найдутся среди людей такие, которые обладают добрыми качествами и достоинствами, не гоните их от себя, воздайте им честь, чтобы не нужно им было бежать в пустынные пещеры и другие уединённые места, спасаясь от ваших козней, – неожиданно произнёс Мастер, словно цитируя какой-то текст.

При этом в его словах прозвучала такая горечь, что Лоренца больше не решилась расспрашивать Леонардо об его отношениях с Великолепным. Флорентиец же, успокоившись, закончил:

— Впрочем, нынешние правители Флоренции тоже не нуждаются в моих услугах. Ведь Савонарола, как я слышал, провозгласил живопись и прочие искусства «суетой сует».

— Маэстро Алессандро Филипепи, который писал портрет моей подруги, говорил, что учение Савонаролы – это болезнь и ею нужно переболеть, – заметила Лоренца.

В ответ Леонардо усмехнулся:

— Неужели фра Джироламо удалось пронять даже гуляку и игрока Сандро?

— Хотя, – тут же добавил он, – Боттичелли с юности легко переходил от веселья к меланхолии, приводящей душу к угнетённому робкому состоянию, и тогда люди ищут, кому бы предаться.

— Но он – замечательный мастер, и я не видела ничего лучше его картин.

Флорентиец и Фацио переглянулись, после чего последний предложил:

— Леонардо, может, покажешь мессиру Даниелю и его спутницам алтарный образ, который ты написал для капеллы братства Святого непорочного зачатия?

— Мы называем ещё эту картину «Мадонна в скалах», – пояснил затем гостям юрист. – Ибо её сюжет взят не из Евангелия, а основан на легенде. Согласно ей, Иоанн Креститель ещё ребёнком ушёл в пустыню для покаяния и встретил в пути Деву Марию с младенцем Иисусом, которые возвращались из Египта, и Христос благословил его.