Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 258 – Ева Арк

— Что касается насилия над женщинами, то это ложь, – добавил после паузы Коммин.

— Вы так и не рассказали о своей поездке в Венецию, – напомнил ему д’Эворт.

— Кстати, там я встретил Пьеро Медичи.

После этих словах советник бросил взгляд на Лоренцу. Однако девушка сохранила равнодушный вид, в то время как Даниель спросил:

— И как его приняли венецианцы?

— Сначала они два дня продержали его за городом, стараясь узнать у меня, что скажет об этом король. Мне хотелось помочь ему, и никаких инструкций, враждебных ему, я не имел, поэтому сказал венецианцам, что Пьеро бежал от страха перед народом, а не от короля. Тогда ему позволили войти в город. Я посетил его на следующий день после того, как он переговорил с Сеньорией, которая его хорошо разместила, дозволила носить оружие в городе и держать пятнадцать или двадцать вооружённых слуг. В общем, ему оказали большие почести из уважения к его дому. Однако когда я увидел его, то он мне показался человеком, не способным снова встать на ноги. Он долго рассказывал мне о своей злосчастной судьбе, и я по мере возможности утешал его. Между прочим, он рассказал, что потерял всё своё имущество и в довершение этого один торговец, оставшийся в городе, отказал ему в просьбе прислать сукно для него всего на сумму сто дукатов. Из уважения к его покойному отцу я написал королю письмо и тот вызвал Пьеро к себе. На обратном пути из Неаполя король хотел вернуть ему власть в родном городе, но флорентийцы, узнав об этом, возмутились и вооружились. Поэтому король решил оставить всё как есть.

— Больше мне нечего сказать об этом Медичи, и это достойно удивления, ибо власть его дома продолжалась шестьдесят лет и была столь великой, что больше и быть не может, – со вздохом произнёс Коммин.

— Видно, Бог покарал его за грехи, – заметил д’Эворт.

— Как и неаполитанского короля. Альфонс был самым жестокосердным, самым порочным и сластолюбивым человеком. А его отец был ещё более страшным. Оба они учинили насилие над многими женщинами. К церкви не испытывали никакого почтения и не повиновались её установлениям. Оба многие годы прожили без исповеди и причастия. И говорю я всё это не из какой-то личной ненависти к ним, а чтобы показать, что нашим походом с самого начала руководил сам Господь, избравший нашего доброго и юного короля своим орудием мести королям Неаполя. Наши люди редко надевали доспехи во время этого похода; король прошёл путь от Асти до Неаполя всего за четыре месяца и двенадцать дней.

— Однако пора мне рассказать о Венеции и о том, зачем я там находился, – спохватился сеньор из Аржантана. – Я выехал туда, чтобы поддержать, насколько это было в моих силах, нашу дружбу с венецианцами, ибо по силе, уму и умению искусно действовать, они были единственными в Италии, кто мог бы легко помешать королю. Венеция поражает множеством колоколен и монастырей, обилием домов, построенных на воде, где люди иначе не передвигаются, как на лодках. Дома там очень большие и высокие, построенные из хорошего камня и красиво расписанные. Все фасады из белого мрамора. Это самый великолепный город, какой я только видел, там самый большой почёт оказывают послам и иностранцам, самое мудрое управление и торжественней всего служат Богу.

Поведав о красотах города и о том, как хорошо его принимали венецианцы, советник со вздохом продолжал: