Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 277 – Ева Арк

Путешественники добрались до Блуа на второй день после Рождества. Отпустив слуг, принц сказал:

— Я сам приготовлю для нас ужин.

Они прошли на кухню и Луи, сняв с Лоренцы плащ, усадил её на табурет перед огромным очагом, а вдове предложил кресло. Пока девушка грелась, протянув руки к огню, он собственноручно насадил на вертел ощипанных поваром голубей. Медленно поворачивая вертел над огнём, герцог Орлеанский поглядывал на Лоренцу, щёки которой порозовели от пламени.

Всё это время Луи вёл себя очень галантно по отношению к своим спутницам и не выказал недовольства, когда в Орлеане дочь Великолепного, позволив проводить себя до отведённой для неё комнаты, закрыла перед его носом дверь. За что Лоренца была ему очень признательна. Во время рождественской мессы она не могла сдержать слёз, а потом снова впала в меланхолию, которая не покидала её до самого Блуа.

Когда ужин был готов, девушка с принцем и донной Аврелией уселась за стол. Так как Луи слегка пережарил голубей, Лоренце хотелось пить и она не замечала, что герцог Орлеанский всё подливал и подливал ей в бокал вино. После ужина, оставив захмелевшую вдову за столом, принц взял подсвечник и повёл дочь Великолепного в спальню. Посредине там стояла широкая кровать с балдахином, стены сплошь были занавешены гобеленами с изображениями многочисленных амуров, а в мраморном камине ярко пылал заботливо разложенный кем-то огонь.

— Это спальня моей покойной матушки, – пояснил Луи, водрузив подсвечник на каминную полку.

После чего, приблизившись к девушке, принялся раздевать её. Лоренца, у которой кружилась голова от выпитого вина, успела лишь удивиться, как ловко и быстро он управился с этим делом. Освободив её от последних одежд, Луи добрался до причёски и волосы, подобно водопаду, обрушились на белоснежные плечи девушки. Несколько мгновений принц молча любовался своей прекрасной добычей, а затем подхватил её на руки и отнёс в постель. Не размыкая ресниц, Лоренца слышала его порывистое дыхание и шуршание одежды, а когда, ощутив прикосновение к своей груди, подняла веки, то совсем рядом увидела потемневшие от страсти глаза мужчины. Луи поспешил задёрнуть полог и они словно оказались одни в целом мире.

Когда всё было кончено, герцог Орлеанский удивлённо спросил:

— Неужели я – первый мужчина у тебя?

— Да, монсеньор, – ответила та, стараясь не заплакать.

— Прости, я не знал этого. Но что произошло, то произошло. Обещаю, ты никогда не пожалеешь, что отдались мне!

Утром, когда принц ушёл, в спальню робко постучалась нянька Лоренцы.

— Заходи, Жильетта, – дочь Великолепного встала с кровати и подошла к окну.

— Рано или поздно, мадемуазель, через это проходит большинство девиц, – сказала Жильетта, заменив на кровати простыню. – А монсеньор герцог, по всему видать, очень к Вам расположен…

— Давай одеваться, – резко оборвала её Лоренца, которой меньше всего хотелось обсуждать с кем-либо свои отношения с принцем.

Вскоре снова появился Луи и, поцеловав её в губы, с довольным видом спросил:

— Угадай, что я тебе принёс?

— Не знаю, монсеньор.

— Тогда смотри!

По его знаку лакей внёс в спальню большую корзину.

— Надеюсь, этот подарок доставит тебе особую радость, – посмеиваясь, произнёс герцог Орлеанский, в то время как из корзины донеслось какое-то сопение.