Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 30 – Ева Арк

Неожиданно кто-то поскрёбся в дверь.

— Кто там? – не вставая с колен, поинтересовалась Лоренца.

— Это я, мадемуазель! – в комнату вошла Катрин.

— Как мой отец?

Её наперсница сообщила, что мессир Бернардо закончил исповедоваться священнику, который причастил его. После чего настала очередь нотариуса, явившегося следом за падре Антуаном.

— А матушка?

Оказалось, донна Флери прилегла, приказав обязательно разбудить её, как только нотариус и Нери закончат беседу, при которой также присутствовал мэтр Жак.

— Давайте я сбегаю на кухню и принесу Вам что-нибудь поесть, мадемуазель, – предложила затем алансонка.

— Нет, мне не хочется есть. Я должна молиться за здоровье отца.

— Тогда разрешите мне остаться. Может быть, Господь быстрее услышит нашу общую молитву.

Спустя некоторое время Катрин все-таки спустилась на кухню и принесла оттуда кусок пирога и кувшинчик с разбавленным вином. Попутно наперсница Лоренцы выяснила, что нотариус уже ушёл, но зато вернулся лекарь, который с помощью донны Флери решил пустить больному кровь.

Девушка без аппетита съела пирог и запила его разбавленным вином. После чего сказала своей наперснице, что хочет посетить церковь.

— Когда меня послали за священником, мадемуазель, я встретила там слугу того сеньора… – вдруг нерешительно сообщила алансонка.

— Монбара?

— Да. Он посулил мне денье, если я устрою его господину свидание с Вами.

— И что ты ему ответила?

— Я отказалась, хотя он очень настаивал, ссылаясь на то, что сеньор де Монбар послезавтра уезжает.

В этот момент снизу донёсся душераздирающий крик. Через открытую дверь конторы Лоренца увидела донну Флери, рыдавшую на груди вдовы, в то время как мэтр Жак и д’Эворт всячески пытались её утешить. Но когда девушка направилась в спальню родителей, её остановил Даниель:

— Вам нельзя туда, мадемуазель де Нери!

— Я хочу видеть отца!

Однако д’Эворт не отпускал её и дочь Великолепного обратилась к Доруа:

— Мэтр Жак, мой отец умер?

По лицу кума Нери она поняла всё прежде, чем тот ответил ей. Внезапно из спальни банкира вышел лекарь.

— Я обязан предупредить стражу, что в доме холера, – хмуро бросил он на ходу.

Его никто не стал удерживать, только донна Флери беспрестанно повторяла:

— Бернардо! Мой Бернардо! Зачем ты покинул меня? Как мне жить без тебя?

На приёмную мать Лоренцы было жалко смотреть: за какие-то сутки эта моложавая сорокалетняя женщина превратилась в старуху. Её лицо распухло от слез, а белокурые волосы, утратившие свой живой блеск, казались седыми. С помощью донны Аврелии девушке удалось уложить донну Флери в постель всё в той же конторе. Некоторое время та ещё звала покойного мужа, чтобы тот пришёл и утешил «свой цветочек». Затем вдруг открыла глаза и почти спокойным голосом произнесла:

— Вам лучше уйти отсюда, кажется, я тоже заболела.

— Вы просто устали! – воскликнула донна Аврелия.

— Нет, я знаю, что говорю. Переезжайте к моему кузену Доруа на улицу Тампль. А обо мне позаботятся служанки.

— Это и мой дом, – возразила дочь Великолепного. – И я никуда не уеду отсюда, пока…

Лоренца хотела сказать: «Вы живы», но вовремя спохватилась. Однако донна Флери поняла её.

— Надеюсь, Лоренца, ты простишь нас с Бернардо за то, что мы так долго скрывали от тебя, кто твои настоящие родители? Ведь мы так боялись потерять тебя!