Книга Сказка о царевиче-птице и однорукой царевне, страница 76 – Надежда Бугаёва

— Это вовсе не мой амурчик, это… это один русский. Он тоже из Петербурга и просто подходил поздороваться.

— Ой, Эспран, не говорите чепухи! Ну конечно, он ваш дружок, ежели подходил просто поздороваться. Вы не знаете? Они не подходят просто поздороваться, эти плечистые и речистые, особенно постарше, как ваш… В следующий раз, как станете с ним просто здороваться, помяните мои слова. Может быть, у него есть друг? Вы могли бы меня представить.

А теперь она намекает на… Sacre dieu, откуда она знает?

— Да, наверно, у него есть друзья, почему нет…

Они входят в почтовое отделение, и Ляля начинает волноваться, что Шершеневская увидит адрес на её конверте. Она держит письмо обеими руками, перевернув адресом вниз. Но Шершеневская демонстративно не смотрит и отходит к витрине с карточками.

Когда Ляля Гавриловна наконец выходит из почты, Шершеневской нигде не видно. Она испытывает облегчение, но оказывается, что та поджидает её на улице.

— Я возьму отсюда конку, – объявляет она Ляле. – И послушайте: если вам не пришёлся тот высокий с плечами, то ваш плохой вкус мне только на пользу, ах-ха-ха! Вы премиленькая, Эспран, почему это я раньше не наслаждалась прогулкой с вами? До завтра, Ляля, cheri.

Шершеневская целует растерянную Лялю и через секунду уже летит по рельсам в конке. У неё пахучие волосы, и запах долго остаётся у Ляли на лице. Премиленькая! – смешно-с. Премиленькая ложь – вот что это, и только.

Все возможные ответы на фразы Шершеневской внезапно рождаются у Ляли в голове с запозданием хотя бы на полчаса. Сердитые, меткие, разумные – но одинаково запоздалые и посему бесполезные, ответы эти саранчой налетают на её мозг и опустошают его. Sacre dieu!

Но, помимо ответов, новое знакомство приносит и вопросы: где Шершеневская видела их с Никитиным? Если напротив школы, – то это явно был роковой день обнаружения Кончиковского, когда Ляля с Никитиным пошли в Люксембургский сад. А если в Пасси, – то рядом с Лялей был вовсе не плечистый Никитин. Тогда почему Шершеневская клонила именно к Никитину, почему не спросила прямо?

И почему Шершеневская так настойчиво приглашала её в Пасси?..

Ляля Гавриловна тоже ловит конку, доезжает до Versaillais, выходит и, как вчера, стоит перед ним. Бесчисленные диалоги длинного сегодняшнего дня саранчой роятся над ней. Всё ли она верно ответила комиссару? Её же ответы назойливо лезут в голову и тут же меняют сами себя, произносясь её голосом, но с другими словами. Это утомительно и крайне неприятно.

Вдруг Ляля замечает, что кто-то стоит сбоку и смотрит прямо на неё. Это извозчик: пожилой, усталый и медлительный человек с лицом, похожим на окаменевшую лаву, неуклюжими потоками пробежавшую от цилиндра и оставившую вздыблины, так и принявшие вид человеческой физиономии. Он молча смотрит на Лялю Гавриловну крошечными бледно-голубыми глазками, как могут смотреть только старые честные поротые крестьяне, знающие о провинностях городских щёголей и безмолвно кротко осуждающие преданность лукавому, без которой молодёжь сейчас никак.

Ляле кажется, что она как-то обидела этого старого трудягу, которому слепящее солнце и годы согбенного сидения на козлах обесцветили щёлки глаз. Она молча стоит перед ним, как блудница перед святой инквизицией.