Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 104 – Элисон Уэйр

И все-таки, думал Гарри, от этой напасти гибло очень много людей. Ходили разговоры, что это, мол, кара Господня. Впервые потливая лихорадка появилась в Англии в год восшествия на престол его отца, а потом еще раз, когда Гарри, в то время принцу, исполнилось пятнадцать, хотя та вспышка была несильная. Но почему Господь наслал это несчастье на Англию сейчас?

Страна вроде бы не заражена ересью, как Германия, где монах Мартин Лютер прибил гвоздями к воротам церкви в Виттенберге список из девяноста пяти тезисов с нападками на злоупотребления в Церкви. Гарри понимал, что Церковь нуждается в реформировании. Слишком многие священники вели безнравственную жизнь, погрязли в стяжательстве. Чего стоила одна только продажа индульгенций, которые давали отпущение грехов. В Ватикане царили продажность и разврат, все это знали. Но отрицать авторитет папы, как делал Лютер, а вместе с ним паломничества, святые реликвии, покаяния и безбрачие священников – это уж слишком.

Гарри пришел в ужас, узнав, что Лютер призывает обращаться с молитвами напрямую к Господу, а не через посредничество Девы Марии, святых и духовных лиц и признает только два из семи таинств: крещение и мессу. Мало того, он утверждал, что освященная гостия не превращается чудесным образом в плоть Христову, а лишь символизирует ее. Одна только вера, а не ритуал, церемониал и благие дела лежала в основе его новой религии. Как добрый сын Церкви, Гарри не мог не питать отвращение к такой ереси и удивлялся, отчего Божий гнев обрушился на его королевство.

Лекарства от потливой лихорадки не существовало. Гарри сам любил составлять медицинские средства, но не мог найти в трудах древних греков ответа на вопрос: что может оказаться эффективным против этой напасти? По правде говоря, никто не представлял, что делать. Единственное, в чем сходились все доктора: больному нельзя засыпать. А потому даже упоминание о потнице приводило Гарри в такой ужас, что ему сразу хотелось бежать из любого места, которое, пусть даже предположительно, находилось хотя бы в отдаленной близости к очагу, где появилась болезнь. Любой человек, с кем бы он ни столкнулся, мог принести ему смерть, а значит, важно как можно сильнее ограничить круг общения.

Распорядившись, чтобы никто, входивший в контакт с зараженными, не появлялся при дворе, Гарри приказал ехать в Ричмонд, а оттуда в Гринвич, отправив Марию и ее слуг в Бьюли в Эссексе. Однако к августу болезнь подобралась слишком близко к местопребыванию двора, чтобы чувствовать себя спокойно, поэтому король отослал по домам большинство членов своего двора и переместился в Виндзорский замок, где затворился с Кейт, братом Меммо, Комптоном, Кэрью и шестью врачами. Все, кроме самых неотложных государственных дел, было на время отставлено в сторону.

— Уолси разберется с этим, – сказал Гарри Кейт. – Он уже четыре раза переболел потницей.

Однако новости, которые присылал Уолси из Йорк-Плейса, страшили. «Многие умирают вокруг нас», – писал кардинал. Гарри сразу же отменил все свои планы относительно летней поездки по стране, ведь кто знает, где появится потливая лихорадка в следующий раз? Теперь она свирепствовала в Оксфорде и Кембридже, университеты распустили студентов по домам.

Виндзорский замок с его крепкими стенами, за которыми можно было укрыться от мира, казался безопасной гаванью, пока несколько пажей, спавших в покоях короля, не заболели и не умерли. Терзаемый страхом, Гарри переезжал из одного отдаленного жилища в другое, стараясь избежать заражения, но ему никак не удавалось опередить болезнь. Некоторые работники королевской кухни и конюшен подцепили заразу и умерли, как и секретарь Гарри, ведший для него переписку на латыни. Опасность подобралась совсем близко. Мало того, приходили сообщения о народных волнениях в Лондоне, и Кейт потеряла очередного ребенка. Гарри мечтал найти утешение на пышной груди Бесси, ведь Кейт проводила все больше времени, стоя на коленях в молитве. Но Бесси была далеко и – да услышит Господь эту просьбу! – пусть остается среди живых.