Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 140 – Элисон Уэйр

Рыцари поклонились королеве, и она похвалила их за отвагу.

— Большая редкость – видеть доблестных героев, которые готовы совершать подвиги в вашем почтенном возрасте, – сказала Кейт.

Тут Гарри и Саффолк сбросили с себя верхние костюмы, королева изобразила удивление. Этот фарс они разыгрывали уже много раз, и он потерял свою привлекательность. На самом деле он напомнил Гарри, что они все стареют и жизнь коротка.

1525 год

Гонец Карла, в ливрее с вышитым имперским орлом, запыхавшийся и забрызганный грязью, преклонил колени перед Гарри:

— Ваша милость, император победил короля Франции в битве при Павии в Италии и взял его в плен.

Гарри едва не вскрикнул от радости. Его соперник повержен и унижен!

— Мне приказано сообщить вашей милости, что мятежник Ричард де ла Поль, называвший себя Белой Розой, пал, сражаясь за французов.

— У Англии больше нет врагов! – ликовал Гарри. – Мой друг, вы для меня такой же долгожданный вестник, как архангел Гавриил для Девы Марии!

Он послал гонца на кухню, чтобы его там накормили, и распорядился о выдаче ему награды за труды. После этого король вызвал к себе Уолси и приказал, чтобы на улицах Лондона зажгли костры и горожанам раздавали бесплатное вино.

В марте Гарри прошествовал в собор Святого Павла, где возблагодарил Господа за победу императора, после чего в напоминание об этом великом триумфе заказал картину с изображением битвы при Павии. Он продолжал злорадствовать по поводу пленения короля Франциска и смятения, в котором оказалась Франция, когда мастер Фермор, торговец из Кале, привел в Гринвич парня по имени Уилл Сомерс.

— Возьмите его, – сказал Уолси. – Я никогда еще не видел более смешного шута.

Сомерс, который выглядел старше своих тридцати лет, был худощав, сутул, имел глубоко запавшие глаза, по-шропширски картавил и смахивал на мартышку. Чего ждать от такого?

— Ну, шут, посмотрим, на что ты способен, – сказал Гарри, усаживаясь в кресло и не рассчитывая удивиться.

Он ошибся. Уилл Сомерс оказался прирожденным комедиантом. Вскоре Гарри и его придворные содрогались от хохота, а шут сновал по комнате с ужимками и прыжками, прятался за гардины и высовывал из-за них лицо, строя уморительные рожи; с обезьянкой на плече семенил по залу для приемов и выкатывал глаза, глядя, как зверюшка выделывает разные трюки; затем стал рассказывать анекдоты, без удержу смеялся на ударных фразах и очень живо изображал всех действующих лиц, начиная со знатных и могущественных аристократов и заканчивая хозяевами постоялых дворов.

— Поверь, Гарри, – сказал шут королю, – у тебя есть много мошенников, несунов и обманщиков, они все загребают себе!

Гарри взревел от хохота. Он и сам с неодобрением смотрел на своих ревизоров, таможенников и сборщиков налогов. Ему понравился этот фигляр и его злое чувство юмора! Между ними сразу установилось взаимопонимание. Гарри не раздражала фамильярность Сомерса: шутам дозволялось пользоваться свободой, недоступной остальным смертным.

— Будешь моим шутом, – решил король, когда Сомерс отвесил финальный поклон.

— Ах, Гарри, с удовольствием! И мы с тобой поладим, – ответил шут и скорчил еще одну рожу.

— Хватит! – задыхаясь, сказал Гарри. – А то я умру со смеху.

Вскоре он понял, что добавил еще один драгоценный камень в свою корону. Шуты у него были всегда, но ни один не веселил его так. Сомерс появился в момент, когда Гарри было особенно нужно отвлечься от переживаний по поводу наследования престола. Беспечная болтовня шута отлично помогала в этом, а его общество странным образом утешало короля.