Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 156 – Элисон Уэйр

Гарри не успокоился:

— Я только что играл с ним в шары. Выигрышный бросок был мой, но он это оспорил и измерил расстояние шнурком от вашего амулета. Он едва не помахал им перед моим носом!

— Сир, уверяю вас, у меня нет других чувств к Тому Уайетту, кроме дружеских. Я говорила вам, он женат. И ни о каких отношениях между нами не может быть и речи. – Она со значением взглянула на Гарри.

Он схватил ее руку:

— Вы уверяете меня, что между вами ничего не было? Уайетт, похоже, думает иначе!

— Отпустите, сир! Вы причиняете мне боль. Разумеется, ничего не было! Я никогда не поощряла его.

Гарри ослабил хватку:

— Простите меня, милая, я не хотел огорчать вас сомнениями. Просто вы очень дороги мне, и мысль, что вы любите другого, для меня невыносима.

— Тогда все хорошо, – сказала Анна.

Гарри не удивился, узнав вскоре после Рождества, что Уайетт присоединился к сэру Джону Расселу, который возглавил дипломатическую миссию в Рим, и покинул Англию. Очевидно, он считал себя обойденным в любви. Скатертью дорога, подумал Гарри.

1527 год

В конце февраля из Парижа прибыло важное посольство для обсуждения очередного нового договора. Подготовил и продвигал его Уолси, который снова находился в своей стихии, будучи убежден, что Англии лучше вступить в союз с Францией. Скрепить альянс должен был брак принцессы Марии с герцогом Орлеанским, вторым сыном короля Франциска. Гарри с горечью сознавал: все убеждены в том, что однажды герцог начнет править Англией в качестве консорта Марии. Это не являлось удовлетворительным решением проблемы наследования, но лучшего ни он сам, ни Уолси придумать не смогли, если только не узаконить в качестве наследника Ричмонда. Однако Гарри по-прежнему питал сомнения по поводу того, как это будет воспринято.

В продолжение нескольких недель у Гарри почти не оставалось времени на встречи с Анной, так как он был занят приемом послов и увлечен долгими приватными беседами с ними. Ему приходилось довольствоваться свиданиями украдкой, которые оставляли его недовольным и подавленным, а вот Анну, похоже, вовсе не огорчали их частые разлуки.

В начале мая переговоры завершились, французские посланники приехали в Гринвич подписывать договор и участвовать в пышных торжествах по этому поводу. Гарри приказал построить великолепный банкетный дом и театр, их наскоро возвели с двух концов галереи для зрителей на ристалище. Оба сооружения богато украсили резными королевскими гербами, античными бюстами и живописными картинами-обманками с изображениями мифических зверей. Николас Кратцер сделал чертежи сложного космографического потолка, а Ганс Гольбейн, немецкий художник, которого порекомендовал Гарри Томас Мор, выполнил роспись. Гольбейн также выполнил проекты двух триумфальных арок и написал портреты тех, кто работал вместе с ним. И эти портреты были очень хороши, решил Гарри, приехав инспектировать работы, намного лучше любых портретов, когда-либо созданных в Англии.

Прибывших послов Гарри провел по галерее, увешанной шпалерами со сценами из истории царя Давида, кроме того, в ней стоял, затмевая великолепием все вокруг, массивный буфет с блестящей золотой и украшенной драгоценными камнями посудой. Триумфальная арка Гольбейна находилась в дальнем конце зала, а над ней помещалась большая картина с изображением победы при Теруане, которую Гарри заказал у того же мастера. Уолси предостерегал его от этой бестактности, но король не мог упустить возможность напомнить французам о своем завоевании. Однако, увидев, как обидело это послов, пожалел о своей оплошности. Не слишком хорошее начало визита. Однако Гарри восполнил это упущение, устроив гостям роскошный прием.