Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 238 – Элисон Уэйр

— Увы, сир, я хотела бы помочь вам, – прошептала Джейн, приклоняя голову к его голове, – но я ничего не понимаю в таких вещах. – Она замялась. – Если вы оставите королеву, это вернет вам расположение Господа? Тогда вы сможете вступить в другой брак с женщиной, которая выносит вам сыновей.

Гарри кивнул. Джейн сразу добралась до сути дела.

— Я в этом уверен, дорогая. – Он взял ее руку. – Джейн, я уже немолод. И не могу позволить себе ждать, пока Господь пошлет мне сына. Мне нужно срочно поговорить с Кранмером. – Гарри крепко обнял ее и поцеловал. – Я люблю вас, Джейн. Вы дали мне разумный совет. Взгляните, у меня для вас подарок. – Он достал из кармана что-то завернутое в бархат и вложил ей в руку; Джейн развернула ткань и, обнаружив внутри изумрудную подвеску и в пару к ней – кольцо с крупным камнем, втянула в себя воздух. – Изумруды означают чистоту и верность, – сказал Гарри.

— Не знаю, как благодарить вашу милость. Они прекрасны. Вы так добры ко мне. У меня нет слов, чтобы выразить, как я ценю это.

Гарри потянулся вперед и нежно поцеловал Джейн.

— Я бы отдал вам весь мир. И когда мы остаемся наедине, как сейчас, Джейн, вы не должны называть меня «ваша милость» или «сир». Я Гарри, ваш покорный слуга.

Она обвила руками его шею:

— Хорошо, сир… то есть Гарри.

Они засмеялись, но королю все равно было грустно.

— Что мне сделать, чтобы вам стало лучше? – спросила Джейн.

Он взглянул на нее со страстью:

— Утешьте меня. Помогите мне изгнать из сердца печаль, которую я чувствую.

Джейн крепче сжала его руками:

— Как я могу это сделать?

Вместо ответа Гарри жадно прильнул к ее губам и пробормотал:

— Пойдемте в постель.

Это случилось всего два раза. Дважды, и только. Слишком мало. Однако в начале февраля Гарри пришлось покинуть Гринвич и отправиться в Йорк-Плейс на Масленицу и новую сессию парламента. Анну он с собой не взял, а это означало, что и Джейн придется оставить, но вечерами король часто садился в барку и по реке отправлялся к ней. Его любовь к Джейн расцветала, как прекрасный бутон, открывающийся навстречу солнцу. Как же это было хорошо, как прекрасно, ничего похожего на его мрачную, неудержимую страсть к Анне. О них уже начали шептаться.

В конце февраля, когда зажелтели на клумбах нарциссы, Гарри отправил Джейн письмо и подарок – кошелек с золотыми соверенами.

— Ваша милость, мистресс Сеймур не может принять это, – сказал ему гонец. – Она встала на колени, поцеловала письмо, после чего вернула мне и то и другое, заявив, что примет от вашей милости приданое, только когда найдет себе мужа.

Гарри вновь подивился добродетели Джейн.

— Поезжайте к ней еще раз, – приказал он. – Передайте, что я буду навещать ее или разговаривать с ней только в присутствии кого-нибудь из ее родственников.

Желая порадовать Джейн, Гарри решил назначить ее брата Эдварда Сеймура джентльменом личных покоев. Он не сомневался в том, что Эдвард и Томас Сеймуры, амбициозные молодые люди, стремившиеся к продвижению по службе, побуждали свою сестру ублажать его. Их приятели – Кэрью, Брайан, Эксетеры и Поулы, все консерваторы, единодушно поддерживали связь короля с Джейн и постоянно критиковали Анну в его присутствии. Минули те дни, когда он стал бы сердито одергивать их. Когда Гарри и Джейн воссоединились в Йорк-Плейсе, даже она нелестно отозвалась об Анне, о ее недобром нраве, сварливости и пренебрежении по отношению к нему. Анна сорвала медальон с портретом Генриха с шеи Джейн. Король отшатнулся, когда Джейн показала ему красный рубец на горле. Очевидно, Анна понимала, что ее дни миновали, и отыгрывалась на окружающих.