Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 241 – Элисон Уэйр

Анна торжествовала.

— Наконец! Наконец-то! – выдохнула она, когда они с Гарри вернулись на королевскую скамью. – Надеюсь, мне удастся поговорить с ним за обедом в моих покоях.

Однако Шапюи там не появился.

— Почему он не пришел, как другие послы? – спросила Анна, сильно смущенная.

— Вероятно, у него есть на то причины, – ответил ей Гарри, внутренне негодуя, хотя не Анна дала для этого повод.

На заседании Совета обсуждалось, что выгоднее для Англии: союз с императором или с Францией. Король все больше склонялся в пользу последнего, потому что Анна могла родить ему сына и Гарри не желал допускать, чтобы Карл диктовал ему условия взамен на признание ее королевой. Тем не менее недавно он узнал, что Кромвель, стремясь потрафить своим друзьям-торговцам, добился прогресса в переговорах с Карлом и зашел в них довольно далеко, не посоветовавшись с ним. Гарри возмутила такая дерзость.

Встретившись в тот день с Шапюи, король отвел посла в нишу у окна, чтобы поговорить с ним без свидетелей, особенно стараясь исключить из их числа Кромвеля. Приосанившись и демонстрируя весь свой величественный рост, Гарри постарался выказать подчеркнутую холодность в отношении обсуждаемого альянса, к очевидному испугу Шапюи.

— Император должен извиниться за то, как он вел себя в прошлом по отношению ко мне, и признать леди Анну моей королевой, причем письменно, – потребовал король.

Кромвель услышал его слова, Гарри на это и рассчитывал; секретарь недовольно покачал головой. Оба они прекрасно понимали, что Карл никогда не согласится на такие унизительные условия.

Шапюи ушел, весьма мрачный с виду, и Кромвель попытался отговорить короля.

— Уймитесь, Пройдоха! – прорычал тот. – От вас столько проблем. Не знаю, о чем вы думали. Клянусь святым Георгием, королева говорила мне, что вы работаете против меня! Видно, нужно было прислушаться к ней.

— Но, сир, вы хотели этого союза. Я всего лишь старался как мог исполнить ваше желание.

— Неужели? – Гарри распалял сам себя. – Больше похоже, что вы решили забыть о нем! А нам известно, что бывает с теми, кто так поступает.

Кромвель поспешил удалиться, его лоб блестел от пота.

В тот вечер Гарри сообщили, что главный министр заболел и уехал домой в Степни. Кто бы в это поверил!

Кромвель чудом выздоровел и вернулся ко двору спустя пять дней. К этому моменту Гарри успокоился и был готов возобновить добрые отношения с ним. А вот к чему он не приготовился, так это к тому, что Кромвель и другие советники, весьма мрачные и, да, чрезвычайно испуганные, дружно упадут перед ним на колени.

— Ваша милость, – начал Кромвель, не вставая, – наша тяжелая обязанность – сообщить вам: мы обнаружили свидетельства дурного поведения королевы. Вероятные преступления ее столь мерзостны, что мы, проводившие расследование, содрогались при мысли о том, в какой опасности вы находились, и осознали, что долг не позволяет нам скрывать их от вас. Мы можем только превозносить Господа за то, что Он сохранил вас.

Гарри был настолько ошеломлен, что его заколотило.

— Какие преступления? – резко спросил он хриплым голосом.

Кромвель как будто заколебался:

— Некоторые дамы королевы заявили, что она изменяла вашей милости, причем не с одним мужчиной.

Ему наставили рога! Что?! Он король, никто не наставляет рога королю. Как она посмела! Гарри почувствовал, что заливается краской.