Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 268 – Элисон Уэйр

Гарри внимательно рассматривал свой портрет: вот он стоит, твердо расставив ноги, руки на бедрах, и властным стальным взглядом смотрит прямо перед собой. Именно такое представление о себе он хотел создать у людей.

— С него нужно сделать копии, – сказал король. – Пусть каждый верноподданный повесит это изображение у себя в доме.

— Великолепный портрет, – заметил Кромвель. – На него будет большой спрос, вот увидите.

Гольбейн нетерпеливо махнул кистью:

— Ваша милость, моя мастерская с радостью поможет в этом.

— Хороший человек, – сказал Гарри, отводя Кромвеля в сторонку. – А теперь, Пройдоха, насчет работ в Хэмптон-Корте. Королева проведет там время уединения перед родами. Я хочу, чтобы для нее к концу лета подготовили комнаты Анны.

Кромвель пришел в замешательство:

— Даже я не могу сотворить такое чудо, сир. Там нужно произвести слишком много работ, чтобы удалить все напоминания о той леди.

— Пусть работают круглые сутки, – потребовал Гарри.

— И все равно покои не успеют подготовить. Могу я предложить, чтобы ее милость воспользовалась старыми апартаментами леди Екатерины с видом на задний двор?

Гарри насупился:

— Я бы не хотел, чтобы мой наследник родился там, но эти комнаты просторные, в них много воздуха. Подготовьте их и уберите роскошно.

Беременность Джейн протекала хорошо. Она уже носила платья, не затягивая шнуровку, а когда ребенок в ее чреве начал быстро расти, в соборе Святого Павла и церквах по всему королевству радостно пропели «Te Deum».

Однако наступил июнь и вместе с жарой принес в Лондон страшную вспышку чумы. Гарри вместе с двором сбежал в Виндзорский замок, где перепуганная Джейн начала истово соблюдать святые дни и поститься, что сильно встревожило короля. Он не мог поверить: неужели ее так страшила болезнь? Джейн боялась заразы больше его, если такое вообще возможно.

— Ее милость сказала моей супруге, что боится потерять своего бесценного ребенка, – сообщил Гарри Саффолк. – В таких обстоятельствах я бы относился к женским страхам с пониманием. Честно говоря, у нее есть поводы для опасений. Я слышал, в Лондоне зараза убивает по сотне человек за неделю.

— Боже правый! – воскликнул встревоженный Гарри. – Соберите Совет. Запретите людям из Сити приближаться ко двору. И я, пожалуй, отменю свои планы на летнюю поездку по стране. Королева – слабая женщина и не захочет, чтобы я уезжал далеко от нее. Если она испугается слухов, которые в мое отсутствие станут распространять какие-нибудь дураки, это может плохо сказаться на ребенке. Я ограничусь краткими выездами на охоту и не буду удаляться больше чем на шестьдесят миль от нее.

Этим король и удовлетворился. Он пребывал в отличном настроении, счастливо ожидая рождения сына. Это наверняка будет сын. Все врачи и астрологи так говорили.

Благодушие короля улетучилось, когда он узнал, что в пределах двора юный и несдержанный граф Суррей ударил по лицу брата королевы Эдварда, лорда Бошана. Они и раньше враждовали, взаимная ненависть особенно усилилась, после того как Гарри предостерег Суррея от дальнейших ухаживаний за женой Бошана. Однако любое насилие, свершенное поблизости от королевских дворцов, не должно было остаться безнаказанным, причем карали за такие проступки самым суровым образом: любого, кто совершил кровопролитие, лишали правой руки. Гарри с симпатией относился к Суррею, который был близким другом его любимого сына Ричмонда, и кровь не пролилась, но король не мог оставить такое нарушение порядка без внимания и приказал, чтобы двадцатилетнего графа доставили к нему.