Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 271 – Элисон Уэйр

Где-то после полуночи они услышали, как герольдмейстер ордена Подвязки провозгласил: «Господь, в своем всемогуществе и безграничной милости даруй благую и долгую жизнь высочайшему, превосходному и благородному принцу Эдуарду, герцогу Корнуолла и графу Честера, дражайшему и любимейшему сыну нашего самого грозного и милостивого повелителя, короля Генриха Восьмого!» Затем послышался шум возвращающейся процессии, и вскоре зал наполнился людьми. Гарри с ликованием смотрел, как леди Эксетер нежно положила младенца на руки Джейн.

— Мой дорогой сын Эдуард! Да благословит вас Господь во все дни вашей жизни! – Джейн поцеловала младенца, затем его взял на руки Гарри, который не мог сдержать слез.

— Прекрасный сын, благословляю вас именем Бога, Девы Марии и святого Георгия. – Он поднял влажные глаза и увидел, что многие из тех, кто собрался вокруг, глубоко переживают вместе с ним этот торжественный момент.

Юная герцогиня Саффолк унесла Эдуарда в детскую. Подали закуски: гипокрас и вафли – для знати, хлеб и вино – остальным. Гарри выделил деньги для раздачи милостыни беднякам, собравшимся у ворот дворца. Уже забрезжил рассвет, когда гости, поцеловав руки королю и королеве, разошлись.

На следующий день, придя к Джейн, Гарри испугался, увидев, какая она бледная и осунувшаяся.

— Ее милость сильно тошнило, и она мучилась поносом, – сказала акушерка, в тот момент не так уж похожая на дракона, а скорее слегка перепуганная.

— Она съела что-нибудь не то? – в тревоге спросил Гарри.

— Она попросила куропаток в зеленом соусе, и мы их подали ей.

— Клянусь святым Георгием! Вам не следовало потакать ее капризам и давать все, что она ни попросит, – раздраженно сказал Гарри.

— Сир, она королева. Ей нельзя перечить.

— И вы, женщина, отвечаете за нее!

Акушерка побледнела, и Гарри это порадовало.

Он попытался развеселить Джейн новостью о даровании ее брату Эдварду титула графа Хартфорда и возведении в рыцари Томаса Сеймура, крепкого молодого парня, который снискал любовь дам, но, как подозревал Гарри, был человеком пустым, беспринципным и едко завидовал своему старшему, более серьезному брату, тень которого нависала над всей его жизнью. Конечно, Гарри не стал делиться этими соображениями с Джейн, которая лежала на постели, измученная рвотой.

Однако через три дня болезнь отступила, и королева снова смогла радоваться малышу Эдуарду, а Гарри гордо любовался ими обоими. Ему до сих пор не верилось, что у него наконец есть сын, и в голове роились планы, как обеспечить своему мальчику счастливое будущее.

Потом Джейн вдруг стало очень плохо, и Гарри оцепенел от испуга. Это не родильная горячка, которой всегда боялись, потому что жара не было. Больная дышала с трудом. Гарри беспомощно смотрел, как над ней склонились встревоженные доктора. Они ничего не могли сделать, оставалось только ждать, что Джейн сама справится с болезнью. Однако ее дыхание становилось все более затрудненным, наконец пришлось перевести страдалицу в сидячее положение, чтобы облегчить сдавленность груди. Гарри только и мог, что сидеть около постели Джейн, сжимать ее руку и мысленно повторять без конца: «Пусть она поправится». Неужели Господь, даровав ему такое счастье, отнимет у него источник этой благодати?

Но Господь не слушал. Сперва губы Джейн, а потом кончики пальцев посинели, она испустила последний вздох. И затихла.