Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 274 – Элисон Уэйр

Гарри приказал обустроить для принца роскошные апартаменты. В зале для приемов стояла великолепная парадная колыбель, где наследника английского престола демонстрировали избранным гостям, приходившим посмотреть на него по парадной лестнице и через полный стражников караульный зал. Страх потерять своего драгоценного сына толкнул Гарри на установление строжайших правил с целью устранить любые возможные угрозы здоровью и безопасности принца. Король опасался не только болезней, но и отравления и кинжала убийцы. Даже высшие дворяне должны были получать у него письменное разрешение, прежде чем приблизиться к колыбели принца.

Гарри начал задумываться: хорошо ли, что Эдуард живет при дворе?

— Ни один из служителей принца не должен говорить ни с кем, кто хотя бы предположительно контактировал с чумой, – говорил король Кромвелю, когда они вместе составляли правила. – В летние месяцы им запрещается без разрешения посещать Лондон, чтобы не стать переносчиками болезни. Любой заболевший должен незамедлительно покинуть двор. – (Кромвель записал все это.) – Камергер принца обязан следить за его одеванием, ежедневным купанием, приготовлением для него еды и стиркой одежды. Всю пищу принца необходимо пробовать для проверки, не отравлена ли она. Стены и полы в комнатах, галереях, переходах и дворах внутри и вокруг его покоев следует обметать и мыть с мылом трижды в день. Все обязаны соблюдать высочайшие стандарты личной гигиены.

Кромвель приподнял брови:

— Это навряд ли. Уолси не раз пытался добиться этого, и все напрасно. Пришлось даже нарисовать кресты на стенах, чтобы люди не мочились у святых знаков.

Гарри с отвращением фыркнул:

— Тем не менее пусть в этом важнейшем деле все будет так, как я хочу! Позаботьтесь об этом, Пройдоха. Запишите еще: пусть все, что может попасть ребенку в руки, предварительно моют. И я хочу, чтобы при дворе принца не было пажей – мальчики легкомысленны и неловки. Клянусь святым Георгием, двор – место нечистое! Я начинаю склоняться к мысли, что свежий сельский воздух гораздо полезнее для малыша.

— Я согласен с вашей милостью, – мрачно произнес Кромвель.

Роскошные покои вскоре были заперты, двор Эдуарда переехал за город и размещался в разных детских дворцах у Темзы, где провели ранние годы сестры принца. Гарри часто присылали отчеты о том, как идут дела у его сына.

— Не было еще такого прекрасного для своего возраста ребенка, – сказал король в очередной раз приехавшей ко двору Марии, когда они состязались в стрельбе из лука по мишеням. – Он быстро растет и набирается сил. Леди Брайан считает, что Эдуард рано начнет стоять.

— Мне хотелось бы видеть его чаще. – Невыразительное лицо Марии приняло задумчивое выражение, и Гарри пришло на ум, что ей уже самое время заиметь собственное дитя, но пока не подворачивалось никакой партии, которую он счел бы подходящей.

Той весной, когда Гарри охотился в Ройстоне, к северу от Лондона, к нему привезли Эдуарда. Ребенку исполнилось уже семь месяцев, и он так походил на мать, что на него больно было смотреть. Малыш не испугался огромной блестящей фигуры отца, а протянул к нему ручонки, агукая и хохоча. Гарри поиграл с сыном, потряс перед ним золотой погремушкой, которую принес с собой, и покачал мальчика на колене, потом, взяв на руки, поднес к окну, чтобы собравшиеся внизу люди могли увидеть своего будущего короля. Неудивительно, что они радостно закричали, потому что их принц был одним из милейших малышей, каких только можно сыскать, – сильный, здоровый и бойкий, мальчик подавал большие надежды. Гарри впечатлило даже то, что ребенок громко выразил протест плачем, когда леди Брайан пришла, чтобы забрать его в детскую.