Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 284 – Элисон Уэйр

1540 год

Наконец как-то утром королю доложили, что Анна высадилась на берег в кентском городе Дил и направляется в Рочестер. Ждать дольше Гарри не мог. Он решил разыграть из себя странствующего рыцаря и поспешил навстречу невесте пестовать любовь. Поехал инкогнито, так как она должна была сердцем узнать его.

Призвав пятерых джентльменов, Гарри снабдил их всех крапчатыми плащами с капюшонами, которые использовали для живых картин, сам надел такой же и в тот же день, прихватив в подарок своей даме меха и несколько королевских платьев, невзирая на ужасную погоду, ринулся в Кент.

На подъезде к епископскому дворцу в Рочестере сердце короля забилось в радостном предвкушении встречи. Он приказал, чтобы принцессе Анне доложили о приезде гонца с подарками от короля. В комнате принцессы находилась дюжина немецких дам, одетых так безвкусно, что они показались бы уродливыми, даже если на самом деле были прекрасны, чего о большинстве из них нельзя было сказать. Чтобы понять это, хватило одного беглого взгляда. Но вот глаза Гарри остановились на Анне, которая стояла у окна и смотрела на устроенную во дворе травлю быка. Она обернулась к нему.

Боже правый! Эта женщина совсем не такая, как ее описывали. Она походила на свой портрет, но только скомканный. Изображенная в фас, Анна не выглядела такой длинноносой, на портрете у нее был не такой тяжелый подбородок и не такие запавшие глаза, как в жизни. И никакой портрет не мог передать отчетливо ощущавшегося рыбного запаха нестираного нижнего белья, который исходил от этой дамы. Гарри отпрянул в отвращении.

Задерживая дыхание, Гарри подошел и обнял ее, решив, что она догадалась, кто он, но, заметив возмущение на лице принцессы, быстро пробормотал что-то про доставку подарков от короля. Покрасневшая от злости, Анна вырвалась из его объятий и отвернулась к окну.

Затея не удалась. Пора было срывать маску. Гарри вышел в соседнюю комнату и велел своим джентльменам принести пурпурную королевскую мантию и украшенный драгоценными камнями берет. После этого он величественно ступил в комнату Анны и был вознагражден, увидев смятение и отчаяние на ее лице, когда она вместе с дамами стала спешно опускаться на колени. Анна попыталась на ломаном английском приветствовать его, но смешалась, и Гарри, крайне разочарованный, даже не захотел помочь ей.

В тот вечер они обедали вместе. Гарри отправил добродушного сэра Энтони Брауна тайком проинструктировать одну из немецких страшилищ, чтобы та потихоньку передала Анне, что ей нужно хорошенько вымыться, и испытал облегчение, поняв, что его невеста, видимо, прислушалась к совету.

Пока они сидели за столом и вели неловкий разговор с помощью мистресс Гилман, служившей переводчицей, Гарри начал замечать, что Анна не лишена некоторого изящества манер, хотя это не возмещало недостатка у нее красоты. Она не умела ни играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, ни петь, ни танцевать, потому как в ее стране такие навыки считались нескромными для женщины; образованием она тоже не блистала. Очевидно, не считалось необходимым для знатной дамы на ее родине и владение каким-либо языком, кроме немецкого. Однако принцессу научили читать, писать и шить; она похвалилась, что бóльшую часть времени проводит за шитьем. Анна никогда не ездила на охоту, а в качестве физических упражнений всему предпочитала неспешную прогулку по саду. Как мог кто бы то ни было решить, что эта женщина способна возглавить его двор, один из самых блистательных и культурных в Европе?