Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 289 – Элисон Уэйр

Доктор нахмурился:

— Мне ясно, почему ваша милость воздержались от окончательного заключения брака.

— Я не хочу, чтобы люди считали меня импотентом!

— Это легко исправить. – Баттс усмехнулся. – Я и другие врачи дадут знать, исподтишка, что виновата во всем леди, а не ваша милость. А вам я бы посоветовал делать вид, будто вы не оставляете попыток исполнить свой супружеский долг; тем временем лорд Кромвель пусть ищет способ, как выпутаться из этого!

Гарри последовал совету Баттса. Каждую ночь он приходил к Анне и обращался с ней со всей возможной любезностью, хотя и продолжал злиться на нее или, скорее, на ее брата за ложь о целомудрии сестры и на Кромвеля – за то, что тот не раскопал всю подноготную. Но он ведь и сам испытывал подозрения, разве нет? Отправил мистресс Гилман, чтобы та выведала правду, но и она не оправдала его доверия.

Анна изо всех сил старалась доставить удовольствие Гарри – ему даже было стыдно – и упорно изучала английский. По его просьбе она начала носить платья английского кроя, в основном из черного атласа или дамаста, чтобы в наиболее выгодном свете продемонстрировать подаренные супругом украшения. Некоторые были сделаны по эскизам Гольбейна в более счастливое время, на них виднелись переплетенные инициалы «Г» и «А». В первые дни после свадьбы придворные стекались к Анне с выражениями почтения. Теперь же, как стало известно Гарри, ее покои опустели.

Он отменил планы коронации Анны, хотя в начале февраля организовал ее торжественный въезд в Вестминстер: они прибыли туда на королевской барке из Гринвича в сопровождении целой флотилии мелких судов, где сидели представители знати и члены гильдий. Когда барка проходила мимо крепости, в честь Анны прозвучал громоподобный салют из пушек Тауэра; на берегах реки собрались толпы ликующих горожан. У Вестминстерской лестницы Гарри помог супруге высадиться на берег, и они с процессией направились во дворец Уайтхолл.

Король заодно посетил Сент-Джеймсский дворец и осмотрел парадные апартаменты, работы над которыми только что завершились. Часовня была почти готова. Король поднял взгляд на великолепный потолок, расписанный Гольбейном в память о его браке с Анной. Там виднелись их инициалы, эмблемы, девизы и дата «1540». Гарри горько усмехнулся и отвел глаза.

Наступил апрель, веял свежий ветерок, сияло солнце. Гарри больше не приходил в постель к Анне. Делать вид не имело смысла. Их брак был пародией, и все это знали. Что думала по этому поводу Анна, король не знал и знать не хотел.

Епископ Гардинер пригласил его на пир в Винчестер-Хаус, расположенный на другом берегу Темзы в Саутуарке. Гарри принял предложение, ему нужно было как-то развлечься, чтобы поднять себе настроение. Гардинер, без сомнения, воспользуется случаем и начнет донимать его, чтобы он более сурово карал за ересь, но это можно стерпеть.

Как и ожидал Гарри, на пиру присутствовали Норфолк и вся армия Говардов. Королю теперь нравилось оказывать милости консерваторам. Он продолжал злиться на Кромвеля, который оказался на удивление бесполезным, когда потребовалось освободиться от Анны, и не сделал ничего, только жалобно блеял, важно-де не обидеть герцога Клевского, будто Гарри есть до него дело, ведь Франциск и Карл оба теперь пытались наладить дружественные отношения с ним.