Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 106 – Полина Рош

Только когда не осталось ни одного лишнего волоска, жестокая прислужница остановилась. Подхватила свою чашку и ушла. Обессиленная от огня, охватившего её, пораженная Соловейка не заметила, что ушла та одна. Сердце так безумно грохотало в ушах, что заглушало тихую песню.

Иноземец склонился над ней низко-низко, только тогда она его заметила, но вскрикнуть не смогла. Получилось только хрипло втянуть в себя воздух, уставившись в чёрные, как самая глухая ночь, глаза. Он смазал руки маслом и осторожно опустил на её живот. Они были тёплые и мягкие, но Соловейка всё равно задрожала.

— Что тебе нужно?.. – тихо спросила она, он тут же накрыл её губы ладонью, сверкнув тёмными глазами.

— Не нарушай мою молитву, – сказал иноземец глубоким голосом. – Теперь ты прекрасна, как моя огненная Иштар… Я спою песню любви твоему естеству, и ты передашь её моей любимой, моей Богине, когда она встретит тебя.

Стало тяжело дышать. Руки иноземца будто прижигали её. Она качнулась из стороны в сторону, чтобы он отцепился и ушел. Оставил её одну! Но тот вдруг подобрал юбки своего покрывала, забрался на лежанку и устроился меж разведённых ног Соловейки. Она лежала перед ним вся обнаженная и распахнутая, как когда-то – кажется, это было так давно! – лежала перед горячим князем Остромыслом. Но тогда она не боялась, она ждала, когда он коснётся её. Она закрывала глаза, и его ласка становилась еще острее...

А сейчас Соловейка боялась закрыть глаза. Её трясло от одной только мысли, что он мог касаться её так же… а она закрыла бы глаза и прикосновения их перепутала. Потому она смотрела на иноземца во все глаза, боясь дышать. А он скользнул по ней взглядом, укрыл обнаженную грудь волосами, заставив Соловейку содрогнуться. Может, он оставит её, не будет трогать? Но мужские руки скользнули вниз и вдруг резко согнули её ноги в коленях. Иноземец с песней-молитвой коснулся лбом её живота, тронул губами лобок. Соловейка сильно испугалась. Она дёрнулась и тогда он крепко обхватил руками её бёдра, а губами прижался к лону. Языком обжог её изнутри и надавил на одну точку так, что Соловейка не сдержала крик. Выгнулась, пытаясь свести ноги и защититься, но он мотнул головой, вонзаясь в неё губами. От бесстыдных поцелуев по телу поднималась горячая волна, Соловейка вся задрожала, вцепившись пальцами в терзавшие её верёвки. Она захотела спрятаться, сбежать от невыносимых, диких поцелуев, но иноземец крепко удерживал её бедра снаружи, а потом обхватил губами её самый чувственный бугорок.

Мужчина был мягким и мог бы показаться ласковым, если б Соловейка его так не боялась. Если бы его прикосновения не казались ей такими безумными, бесстыжими, наглыми. Он не засовывал в неё грубые пальцы, царапая изнутри, не бил, только возбуждённо целовал. Было трудно представить, что можно так там целовать. Тело замерло на месте, превратившись в напряженную струну. Она не могла пошевелиться, а пальцы ног и рук и вовсе онемели. Хотелось закричать, но с губ срывались только судорожные стоны, а потом и всхлипы. Она ничего не могла с собой поделать, и с ним, который так ужасно, сладострастно, дико трогал её.

По горячим щекам потекли слёзы бессилия. Она самой себе не верила, почему это всё с ней происходит? Почему так гадко от того, что не получается его отпихнуть, только в спине прогибаться, будто напарываясь на его язык. Но она не хотела! Ни одним уголком души, ни одной мыслью, ни одним чувством она не хотела быть с ним, даже таким горячим и ласковым. Она хотела сжаться и превратиться в бесчувственный камень, но внутри всё было горячо, влажно и напряженно.