Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 109 – Полина Рош

Малка и сама это поняла. Она еще сильнее сморщила нос и расплакалась, а вслед за ней и Соловейка. Неужели они останутся тут навсегда до самой смерти?.. Которая настанет прямо сегодня. Отчаяние заменило собой жажду жизни. Что же им делать? Может, когда иноземец снова придёт, Соловейке прыгнуть на него и отобрать нож? Она сможет убить или его, или себя, лишь бы не оказаться снова на камне.

— Ничего-ничего, – всхлипнула Соловейка, утешая Малку и саму себя. – Просто когда он снова откроет дверь, я брошусь на него. Брошусь!

— Такая ты смелая, сестрица… – вытерев нос краем замызганной рубашки, сказала Малка.

Она смотрела на неё такими огромными, влажными от слёз глазами, что Соловейке становилось не по себе. Наверное, и она всегда такими глазами смотрела на братьев… на брата. На Аяра. И он всегда мог что-то придумать, утешить добрым словом, спасти, всё-всё-всё уладить. А она его так обидела… Теперь у неё нет братьев, зато, кажется, появилась маленькая сестрица. Теперь ей придётся вспомнить все слова Аяра.

— Не бойся, – сказала Соловейка и закусила губы. Если бы Аяр это сказал таким дрожащим голосом – она бы ни за что ему не поверила. Но Малка кивнула, встряхнув волосами и ничего другого, кроме как попытаться её спасти, не осталось.

* * *

Время тянулось невыразимо медленно. Соловейка и Малка успели и поплакать, и успокоиться, и подумать, как можно напасть на иноземца, пока он будет молиться своим кровавым богам. Может, броситься на него и укусить?.. Потом попробовать стащить с кухни нож, или серые покрывала, чтобы полностью укрыться.

Но дверь ни разу не открылась, и дрожащую от страха Малку никто на позвал за едой. Оставалось только представлять, как всё могло бы легко получиться. Как они прокрались бы на улицу и бежали до самого Ольхова. Домой!

Когда дверь наконец открылась, Соловейка с Малкой сидели у лежанки и совсем не ожидали увидеть иноземца. Сердцами и мыслями они были на родной земле с любимыми людьми, и совсем забыли о том, что сначала нужно вырваться.

С иноземцем вошла знакомая уже девушка-прислужница. Она снова несла на подносе небольшую миску. Соловейка испуганно вскочила, мгновенно всё вспомнив. Опять пришли пытать её противной, липкой жижей, которая будто кожу вместе со всем естеством снимала. Заскочив на лежанку, Соловейка хотела спрятаться подальше, но иноземец схватил её за руку, дёрнул и повалил. С удивительной силой он прижал её руками. Соловейка не могла оторвать взгляда от его черных, глубоких, как сама смерть, глаз.

— Пришло время, моя огненная Иштар, – сказал он, голосом сковывая её по рукам и ногам лучше, чем верёвками.

Такая смелая без него Соловейка теперь не могла протолкнуть воздух в горло, чтобы закричать, или оттолкнуть. Всё еще прижимая её к кровати одной рукой, другой иноземец провёл по груди, освобождая от лёгкой накидки. Соловейка задрожала, нервно сглотнув. Он будет убивать её прямо здесь? Даже до камня не доведёт, чтобы она в последний раз увидела хоть что-то, кроме этой клетушки?

— Не надо, прошу, – едва смогла она произнести, вцепившись в его плечо, но оттолкнуть его сил не хватило.

Иноземец с подноса служанки взял кисточку. Он окунул её в миску, а потом провёл красную линию от ключиц меж грудей. На животе нарисовал круги, а потом обмакнул кисть в краску еще раз и прижал её к соску, расплющив ворс кругом. По телу будто пробежали громовые разряды, и тысяча иголок впилась в неё. От страха Соловейка закричала и с безумной силой ударила иноземца коленом. Он вдруг вскрикнул, выронив кисточку, скрючился и повалился на лежанку, сжав в кулак всё, что болталось внизу живота.