Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 65 – Полина Рош

Аяр потрясённо смотрел на Соловейку, у него было такое опрокинутое лицо, будто вся его душа за один выдох взлетела, а потом упала и разбилась. У Соловейки задрожали губы, она прижала их ладонями. По горячим щекам потекли слёзы, холодом оставляя следы, как длинные, глубокие царапины. Это простое признание показалось Соловейке непереносимым. Невыносимым. Тело помнило чувственные мужские прикосновения князя и ласковые братские объятия Аяра. Остромысл ей ничего не говорил, а Аяр не мог замолчать, несмотря на её рыдания. Но разве бывает такая тихая любовь? Разве любовь не швыряет в ледяную воду, стискивая руки и ноги, крадя дыхание и мысли? Соловейка не могла остановиться, всхлипывала в голос, ничего не понимая в безумной мешанине чувств. Что он хочет? Чтобы она любила его по-другому?..

— Пожалуйста… Аяр! Ты друг мне, ты брат мне, ты всегда меня оберегал, я с тобой никогда ничего не боялась… Не пугай меня, братец Аяр!

Соловейка закрыла лицо руками, только чтобы не видеть его лица с болезненно изломанными бровями и сжатыми губами. Сквозь рыдания она слышала, как он тяжело дышал прямо над её головой. Ей не хотелось причинять Аяру боль, но ничего другого она сказать брату не могла, ни одного слова в ней для него этой ночью не осталось.

Сколько бы Аяр ни спрашивал, Соловейка не отвечала и не отнимала рук от горящего стыдом лица. А потом он замолчал и молчал так долго, что она думала – он ушел. Она подняла голову и наткнулась на его неподвижный, пустой взгляд. Он будто смотрел через неё вглубь себя и единственное, что смог сказать: «Я провожу тебя до шатра. Нечего здесь ночью одной ходить…».

Соловейка снова закрыла глаза, горько разрыдавшись: прости, братец Аяр.

Впервые за долгое время князь проспал самый первый солнечный луч. Он вышел из шатра, когда светило скользящими лучами пробивало лес. Остромысл вдохнул холодный, утренний воздух полной грудью и ощутил себя полным жизни. Будто это золотое солнце пролилось ему в глотку и отдало всю свою силу. Он вчера сказал Соловейке, что заборет любого, и сейчас в этом до конца уверился. Кровь налила все члены, руки готовы были вырывать вековые деревья, если б то Остромыслу понадобилось. Но калечить лес ему было без надобности.

Он прошелся по княжеской стоянке, поглядывая на дружинников. Кто-то уже грел мясо на завтрак, на палках поджаривали хлеб, другие вываживали лошадей. Отдохнувшие кони рыли снег копытами, ржали, шумно выдыхая. Им, как людям и прыгающим на привязи собаками, не терпелось снова отправиться бегом по лесу и полям. Остромысл оглядел животных и довольно кивнул – ни один зверь или человек за ночь не замёрз – знают своё дело его парни! Дикий лес казался тёплым и обжитым, несмотря на то, что яркое солнце и безоблачное небо обещали крепко-морозный день. Самое то, чтобы разогнать кровь по телу в удачной охоте. Всё было ладно, всё было дружно в его лагере, пусть таково и далее идёт.

У костра Райнаровой дружины Остромысл увидел старшего княжича. Аяр стоял чуть в стороне от остальных, седлая своего коня. Вид у него был хмурый и потрёпанный. Неужто всю ночь против его наказа бражничали с Райнаром? Остромысл свёл брови, за питьё в зимнем лесу и высечь недорослей можно! Но Аяр ни духом, ни видом хмеля в себе не выдавал.