Книга Вечное, страница 5 – Лиза Скоттолайн

— Поздравляю! — Элизабетта радовалась за него. Сандро был математическим гением, его необычайный дар заметили еще в начальной школе, поэтому Элизабетта не удивилась, что друг будет учиться в Ла Сапиенце, городском кампусе Римского университета. — А профессор, это тот, о котором ты всегда говоришь? Леви-Чивита?

— Да! Жду не дождусь, когда с ним познакомлюсь. Он один из величайших математиков нашего времени. Он изобрел тензорное исчисление, которое Эйнштейн использовал в своей теории относительности. На самом деле профессор Леви-Чивита только что вернулся из Америки, где встречался с Эйнштейном.

— Потрясающе. А как вообще это случилось? Как ты поступил?

— Меня рекомендовала professoressa^[7] Лонги, и я ждал ответа. Просто зашел в больницу, чтобы рассказать маме.

— Она наверняка так тобой гордится!

Элизабетта восхищалась матерью Сандро, та была одной из немногих известных ей женщин-врачей — акушеркой в госпитале Фатебенефрателли.

— Конечно, а еще она была удивлена — ведь я не сказал ей, что мою кандидатуру рассматривают.

— Я тоже! Почему ты нам не рассказал? — Элизабетта имела в виду себя и Марко.

— Не хотел говорить на случай, если провалюсь.

— О Сандро… — Элизабетту накрыл прилив нежности. — Ты никогда не провалишься, Леви-Чивите с тобой повезло. Когда-нибудь ты станешь знаменитым математиком.

— А ты знаменитой журналисткой, — ухмыльнулся Сандро.

— Ха! — Кем станет Марко, Элизабетта не знала, но отмахнулась от этой мысли.

— Как ты читаешь на солнце? — Сандро, прищурившись, уставился на ее газету. — Глаза слепит.

— Ага, знаю.

— Дай-ка мне. — Сандро вытянул газету у нее из рук и поднялся.

— Нет, верни! — Элизабетта вскочила и попыталась отобрать, но Сандро отвернулся и стал делать что-то с газетой.

— Там одни некрологи.

— Я люблю некрологи! — Элизабетта всегда их просматривала, считая, что каждый из них был любопытным жизнеописанием — за исключением концовки.

— Ecco^[8]. — Сандро протянул подруге сложенную из газеты шляпу, а потом нахлобучил ей на голову. — Побереги глаза от солнца.

— Grazie. —Элизабетта радостно улыбнулась, а Сандро вдруг ее поцеловал. И она внезапно поняла, что целует его в ответ, ощущая на губах теплый томатный соус. Наконец он отодвинулся, улыбнулся, глядя на нее сверху вниз с незнакомым блеском в глазах, который ее смутил. А ведь она только что решила, что первый раз поцелуется с Марко.

— Зачем ты это сделал, Сандро? — Элизабетта осмотрелась, гадая, не видел ли кто. Но одноклассники склонились над домашним заданием, а Марко с Анджелой, которая по-прежнему сидела у него на руле, хоть и приближался, но все еще был слишком далеко.

— А разве не ясно зачем? — усмехнулся в ответ Сандро.

— Но раньше ты никогда меня не целовал!

— Раньше я никого не целовал.

Это тронуло Элизабетту.

— Так почему я? Почему сейчас?

— Да кто такие вопросы задает? Только ты! — рассмеялся Сандро.

— Но я думала, мы просто друзья…

— Правда? Я… — Сандро начал было что-то говорить, но его оборвал Марко, заорав им издалека:

— Ciao, Сандро!

— Ciao, Марко! — крикнул тот в ответ и помахал другу.

Элизабетта моргнула, и все, что возникло между ней и Сандро, вдруг мгновенно исчезло — она даже не поняла, было ли что-то на самом деле.

Марко, май 1937

После реки Марко покатил домой по набережной Пьерлеони — широкому бульвару, что тянулся вдоль восточного берега Тибра. Солнце скрылось за деревьями, бросая последние лучи на город, в котором к концу рабочего дня все еще бурлила жизнь. Сигналили авто, ругались водители, туманили воздух выхлопы. На тротуарах кишел народ, дельцы торопились, пытаясь успеть на трамвай.