Онлайн книга «Лист лавровый в пищу не употребляется…»
|
— Нет-нет. Здесь душно. — Просто Вы едите то, что не может называться пищей. Вы не голодаете? Мы с Марианной берём неплохой провиант по знакомству на закрытом складе. И не по ценам вольного рынка, а по вполне приемлемым. Пьедставьте, там обслуживаются сугубо совслужащие. Каково? Впрочем, всё в прошлом, всё в прошлом. Прошлое так кровожадно по отношению к человеку, оно отнимает лучшее без права на возврат. Я напрасно пригласил Вас в слишком пролетарское место. Хотя, что нынче не осоветилось? Ностальгия прригнала меня сюда. Прежде художественная галерея Лемерсье славилась картинами, скульптурой и своим буфетом. О былом напоминают здесь лишь остатки настенной мозаики. Но повести Вас в ресторацию оказалось бы опрометчивым с моей стороны. Рестораны сплошь под наблюдением уполномоченных. Не знали? К каждому известному питейному заведению приставлен такой особый человечек – филёр, на большевистский манер – куратор. Собственно, и не к питейным также приставлен. На всякой швейной фабрике, во всякой гимназии, в каждом пароходстве, страховом обществе, в каждом советском бюрократическом учреждении есть человечек неприметной внешности. За три года после их революции… — Их? — Именно. За три года соткана широкая система, опутывающая паутина. И меня опутали, сыграв на тщеславии и амбициях. Но их давление, что-то надломило во мне и отныне я манкирую обязанностями. Раньше я ненавидел епископат действующей православной церкви. Нынче похудевшие, неприкаянные, передвигающиеся пешком по городу попы, епископы и архиреи, вызывают во мне, не злобу, а сочувствие и жалость. Мой идейный противник патриарх Тихон достоин подьяжания – готовит себя к великому крестному пути. Согласитесь, не каждое церковное лицо в силах подьяжать и надеть венец мученика. «Слава Избавившему сокрушённую душу от уст львовых и Поставившему ея в Раю сладости!» Вита испытующе взглянула, пробуя понять, перед кем выступает её собеседник: не толпа ли пасомых ему мерещится в её лице. И как раздражает эта новая его привычка грассировать – зачем он так коверкает язык, модно, что ли, говорить «под Ленина»? Из фата в шута. Под внимательным взглядом собеседницы Вениамин Александрович будто бы отрезвился. — Не стану впадать в патетику. У нас в обновленчестве, к сожалению, всё пошло не в ту сторону. «Хлебные» места захватываются, бесталанные выдвиженцы пьетендуют на роль в исторрии, хотят попасть под перо Иловайского, застыть в веках. Отсюда подсиживание и доносительство. — Не попадут. Иловайский прошлой, революционной зимой скончался. — Аминь. Нездоровое соперничество даже в новой церковной иерархии. Представьте, на днях меня невосстановимо опозорили перед публикой. На очередном диспуте прямо на сцене извлекли документ, подписанный мною просто, как памятка, формуляр действий для обновленческих миссионеров в губерниях. Там подрробно разъясняются меры, которые должно применять к староцерковникам в случаях их отказа от перекочевания приходов в обновленчество. Одна из мер – это немедленное обращение к органам власти и непосредственно к ЧеКа. И вот на том диспуте оппонент-старовер меня обвинил, так сказать, в сотрудничестве с чекистами. Сделали из фитюльки сенсацию. — Вениамин Александрович, так Вы не подписывали того формуляра? |