Книга Я – Мелантэ, страница 2 – Джо Смит

Сквозь грязные окна трясущегося автобуса я видела не романтическую Итаку, а пыльные дороги, серые холмы и старые тракторы, забытые вдоль обочин. Водитель изредка выругивался на коз, лениво переходящих дорогу, а я сжимала в руках блокнот – свою путеводную звезду, в которой до сих пор жила вера в великие открытия.

Профессор Лазаридис, давний знакомый моего дяди, был настойчив. Его сообщение не оставляло мне выбора: «Ваше участие в экспедиции крайне важно. Это может быть крупнейшим открытием нашего времени». Я представляла себе величие того, что нас ждёт, но по пути к раскопкам казалось, что я заблудилась в пустоши.

Три дня я скрупулёзно очищала керамические осколки, сортировала обломки амфор и спорила о датировках с другими студентами. Каждый день был похож на предыдущий. Шум лопат, монотонный ритм щёток, сухие замечания Лазаридиса… В сердце росло чувство утраты: где магия, которой был наполнен мой мир в детстве? Но на четвёртый день всё изменилось.

— Александра! Сюда! – донёсся голос одного из студентов.

Я бросила щётку и поспешила к месту, где несколько человек уже столпились вокруг чего-то, скрытого в земле. В углублении виднелись обугленные деревянные балки. Лазаридис, присев на корточки, склонился над небольшой плитой, едва видимой под слоем почвы.

— Это может быть перекрытие, – предположила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомое волнение.

— Взгляни сюда, – ответил Лазаридис и указал на поверхность каменной плиты.

Символы, вырезанные на ней, казались знакомыми, но одновременно чуждыми. Я осторожно провела пальцами по линиям, стараясь разобрать текст.

— Линейное письмо Б… – начала я, но тут же осеклась. – Нет. Это что-то другое.

Среди символов микенского письма были грубые, резкие знаки, как будто их вырезал кто-то, не знающий истинной системы письма.

— Это не микенское, – выдохнула я. – Эти символы… они будто из другого времени. Или мира.

Лазаридис кивнул, его глаза вспыхнули от азарта.

— Сравни формы. Это напоминает протосемитское письмо. Такое находили в Леванте, но здесь… – Он замолчал, словно разглядывал глубже, чем я могла увидеть.

Его слова зацепили. Протосемитское письмо? Здесь, на Итаке? Я вспомнила о загадочных народах моря, разрушивших цивилизации бронзового века. И если их следы остались в Леванте, почему бы им не оказаться здесь?

— Это может быть список, – задумчиво сказал Лазаридис. – Посмотри, как расположены символы. Это имена.

Мой палец скользнул по первым строкам: Антиной, Евримах. Имена, знакомые каждому, кто читал Гомера. Но дальше шли слова, которых я не знала: Закрум, Шубалу.

— Женихи Пенелопы? – спросила я, хотя интонация больше напоминала заявление.

Лазаридис не ответил. Но тишина говорила больше слов. Мы наткнулись на нечто невероятное.

Поздним вечером, когда лагерь затих, я вернулась к раскопкам. В свете фонаря плита выглядела ещё более загадочной. Я склонилась над ней, пытаясь снова разглядеть символы, и вдруг заметила небольшой предмет в углу.

Металлический осколок, вкрапления ржавчины… На его поверхности была выгравирована сова – символ Афины. Я подняла его, ощутив холод металла. И в тот же миг мир вокруг изменился.

Свет погас, тишина накрыла, словно плед, а в моей голове вспыхнули образы. Корабли под парусами, люди в бронзовых доспехах, женщина в синем хитоне с глазами богини. Рядом с ней стоял юноша, чьи голубые глаза будто смотрели в самую душу.