Книга Любовь Советского Союза, страница 118 – Сергей Снежкин

Командиром полка был здоровенный мужик с руками такой длины, что казалось, в свободном состоянии они свисали гораздо ниже колен.

— И что мне прикажете делать? – недоумевал он.

— У нас предписание – быть при штабе третьей армии Западного фронта для работы в редакции газеты «Боевое знамя», товарищ полковник, – доложил Туманов.

— Да, я прочел… – полковник вернул Туманову предписание. – Не знаю я, товарищ корреспондент, где сейчас штаб третьей армии. Связи у меня нет. Вот послал офицера на мотоцикле как раз для установления связи. А вот когда он эту связь установит, одному Богу известно. А это кто с вами? – полковник повернулся к сержанту и четверым замученным красноармейцам.

Сержант взял под козырек, но доложить не успел.

— Это по дороге прибились. Тоже свою часть не нашли, – пояснил Туманов. – Было пять красноармейцев, но один час назад погиб под артобстрелом, когда мы к вам бежали. – Туманов достал красноармейскую книжку и протянул ее полковнику.

— Прибились, – буркнул полковник, – как это они все так прибиваются да рассеиваются? Почему я не рассеялся и не прибился? Почему мой полк не рассеялся? А наоборот, бьет врага? Вон… пожалуйста! Полюбуйтесь! – полковник ткнул пальцем в сторону разбитой немецкой техники. – Чего встали? – вдруг обернулся он к сержанту. – Быстро к остальным, окопы копать! Кузин! – повернулся он к небритому капитану, дожидавшемуся начальника среди многочисленной свиты. – Определи вновь прибывших к Лазаруку в роту, – приказал полковник.

— Есть, – коротко ответил капитан и пошел к окопу на кривых, выдававших в нем кавалериста ногах.

— Пошли, сержант, – бросил он на ходу.

— Это себе возьмите, – заметил полковник красноармейскую книжку, которую Туманов до сих пор держал в руках, – мне это без надобности. Когда в штабе армии окажетесь, там писарям отдадите.

— Вот! – подхватил последние слова полковника Туманов. – Товарищ полковник, нам необходимо как можно скорее оказаться в штабе армии. В Москве ждут наших корреспонденций с фронта.

— И снимков, – подтвердил Миша. – Распорядитесь насчет машины.

— Машину вам? – переспросил, багровея, полковник.

— Да. До штаба фронта, – ничего не подозревая, подтвердил Миша.

— А лопату в руки не хочешь? – узкий и высокий лоб полковника покрылся неожиданно образовавшимися длинными и глубокими морщинами.

— Я не понимаю, почему вы вдруг стали разговаривать с нами в таком тоне? – начал бледнеть от негодования Туманов.

— Сейчас поймете! – пообещал полковник. – Шарафутдинов!

От свиты полковника отделился и подошел еще один капитан – пожилой смуглый татарин со спокойным взглядом черных беспощадных глаз.

— Этих… – полковник замолчал, подыскивая нужное слово для определения своего отношения к корреспондентам, – гавриков… определи окопы копать. Если откажутся или плохо копать будут, расстрелять как дезертиров. Выполнять!

— Что вы себе позволяете? – возвысил голос Туманов. – Отмените немедленно ваше распоряжение как незаконное! У вас будут неприятности! Я лауреат Сталинской премии и майор Красной армии!

Полковник обрадовался.

— Лауреат? – переспросил он. – Это хорошо! Кирку^[68] лауреату! Этому – лопату, а лауреату – кирку! Выполнять! – повторил он.

— Я настойчиво требую!.. – закричал Туманов.

Но Шарафутдинов ударил его легонько рукояткой выуженного из кобуры «ТТ» по затылку и посоветовал: